Ник Перумов - Черное Копье

Этчелион поклонился королю и замолчал. Его разумные слова не оставили здравомыслящих безучастными. Однако старый нобиль не унимался:

– Перемещение тех полков, которые назвал почтенный герцог, – принялся горячо возражать он, брызгая слюной, – прикроет, без сомнения, дорогу в глубь Анориэна и Рохана. Я знаю расположение наших войск! И мне ясно, что Минас-Тирит при этом останется почти без прикрытия. Что за странные учения предлагает нам почтенный Этчелион? Какой же враг оставит в тылу нашу неприступную крепость? Разве не ясно, что любой удар может быть нацелен на Минас-Тирит, и только на него! Сам повелитель Черных Всадников не смог миновать роковых для него Пелленорских Полей! Неужели наследники Зла – если таковые отыщутся – окажутся глупее?

– Вполне возможно, что они окажутся и поумнее, – довольно-таки невежливо вмешался в разговор Торин. – Зачем им биться лбом о несокрушимые бастионы? Гораздо разумнее сковать силы Гондора на юге и севере, прорваться в Рохан, рассечь Соединенное Королевство и потом разбить его армии по частям.

В зале поднялся негодующий ропот, однако Этчелион стоял молча, глубоко задумавшись. Король вновь едва заметно шевельнул пальцами. Придворный послушно выскочил вперед.

– Аудиенция закончена, – объявил он послам. – Коронный Совет обсудит все сообщенное вами. Вам будут переданы грамоты, свидетельствующие о выполнении вами вашего посольства. Вы сможете вернуться к пославшему вас.

Для чего, разумеется, его величество предоставит вам и коней, и суда, и долженствующую охрану. Он предлагает вам ожидать в отведенных вам покоях до послеобеденного колокола.

***

– Ну что, вы убедили их? – встретил их Атлис у дверей комнаты.

Воин выглядел усталым, его дорожный плащ запылился.

– Кто знает? – ответил ему Амрод. – Ваши правители очень горды… слишком горды. – Его губы сжались и побелели при воспоминании о пережитом унижении, однако он сдержал себя и не сказал больше ни слова.

– По-моему, они не слишком-то нам поверили, – заметил Малыш, стаскивая сапоги и валясь на роскошное, застланное шелками ложе. – Один только Этчелион под конец, мне кажется, задумался.

– То есть король не объявил сбор ополчения? – полуутвердительно произнес Атлис, уже сам зная ответ.

– Разумеется, нет! – буркнул Торин. – Самое большее, чего может добиться Этчелион, – это войсковых учений на северной границе… Кстати, кто такой этот Неарнил?

– Начальник южной армии Гондора, – с мрачной усмешкой ответил Атлис.

Торин разочарованно присвистнул.

– Значит, на юге нельзя надеяться даже на это… Совсем плохо дело.

– Ну, может, еще не совсем, – заметил Атлис. – Я тут тоже не сидел сложа руки. Сегодня вечером вас будут ждать человек пятьдесят гондорских капитанов – сотников и тысячников, людей не из парадных залов, а с границ и рубежей. Мы собрали, считай, всех, кто случаем оказался в Минас-Тирите или поблизости от него. Это настоящие бойцы. Если вы убедите их, как убедили меня, быть может, гондорская армия и не окажется застигнутой врасплох.

Над дворцом и Цитаделью гулко поплыли звуки послеобеденного колокола.

Друзья, поспешно закончив трапезу, привели себя в порядок, ожидая каких-либо вестей от короля – быть может, приглашения на прощальную аудиенцию. Однако пришедший придворный оказался до горечи краток:

– Почтенные послы, вот грамоты его величества об исполнении вашего посольства. Герцогу Этчелиону поручено дать вам достойную свиту до наших рубежей, куда бы вы не пожелали направиться. У пристани вас ждет корабль, если вы изберете путь по Великой Реке. Если же вы не торопитесь – то будьте гостями королевства сколько пожелаете. Обо всем позаботится высокородный герцог Этчелион. Он просит вас оказать ему честь, приняв его приглашение на обед. Посыльные укажут дорогу.

Все кончилось поклонами и взаимными расшаркиваниями. А через некоторое время, когда над городом спустился прохладный, с дождичком, октябрьский вечер, шестеро послов в сопровождении Атлиса отправились в южное предместье Минас-Тирита. Там, у самой городской стены, помещались воинские склады и арсеналы; там-то Атлис и назначил встречу своим знакомым капитанам.

Наконец Фолко и его товарищи нашли благодарных слушателей. Собравшиеся сидели кто на чем в низком сводчатом помещении, набитом конской упряжью; в воздухе стоял крепкий запах выделанных кож. Все шестеро послов говорили по очереди – и ни разу по сумрачным лицам пришедших слушать их не скользнуло даже тени недоверчивой улыбки. Волосы воинов украшала обильная седина, лоб и щеки многих были отмечены шрамами; здесь умели смотреть в корень. Цвет гондорского войска, командиры, выдвинувшиеся за личную храбрость и сметку, знали, что такое степная конница и харадская пехота. И вопросы здесь задавали совсем по-другому. Сперва это были, естественно, вопросы вроде численности нападающих, направления первых ударов, какие племена идут в авангарде; однако, поняв, что послам это неизвестно, они стали спокойно и без суеты обсуждать, что и как можно сделать, чтобы хоть как-то исправить последствия беспечности королевского двора. Назывались имена и предполагаемые пункты, которые нужно будет занять отдельными сотнями или тысячами так, чтобы это не вызвало беспокойства в столице, но помогло бы войскам отразить первый и, без сомнения, самый сильный натиск неприятеля.

Считали мечи и копья, щитоносцев и конных лучников, тяжеловооруженных панцирников и быстроногих пращников…

Глубокой ночью, когда Фолко вернулся в их покой, ему даже начало казаться, что благодаря их усилиям Гондор все-таки не проспит атаку.

Утром к ним и впрямь явились посланцы Этчелиона. Пресветлый герцог звал их на прощальный – даже не обед, а ранний завтрак.

Этчелион выглядел куда менее безмятежным и спокойным, чем накануне.

Тени под глазами выдавали проведенную без сна ночь.

– Вы вчера говорили с сотниками, – без обиняков начал он. – И ты, Атлис, потворствовал им в этом! Что будет, если младшие перестанут выполнять распоряжения старших?

Атлис слегка побледнел, но ответил гордо и с достоинством:

– Не только высокорожденные любят Гондор и заботятся о его безопасности. Каждый старается, как умеет.

– Это ты можешь мне не объяснять, иначе я не взял бы тебя в свою дружину, – отрезал Этчелион. – Я не хуже тебя понимаю опасность. И, поверь, сделаю все, чтобы отвести ее, неважно, действительная она или мнимая! Хотел бы я, чтобы все это оказалось просто чудовищной ошибкой… – Он вздохнул. – Вам надо выступать, и немедленно, – без всякого перехода вдруг сказал он, обращаясь к послам. – Вы ведь очень спешили, не так ли?

– Мы спешим, это так, – подтвердил Беарнас. – Но куда?