Ник Перумов - Черное Копье

– Внезапно не прорвешься, а значит, нечего и пытаться – верная смерть, – безнадежно махнул рукой Торин.

– Может, тогда лучше просто подождать? – предложил Малыш, тиская рукоятку меча. – Мол, плевали мы на все намеки, мы честные воины. Ты же, Фолко, сам сказал – не станет он нас пытать?

– Да, я думаю, он попытается вынудить нас на какие-то поступки, которые будут красноречивее наших слов, – кивнул хоббит.

– Может, так, а может, и иначе, – буркнул Торин. – Одно подозрение влечет за собой другое. Этот Олмер может вообразить все, что угодно. По крайней мере кое-что для собственного спокойствия он уже предпринял. – Торин кивком указал на бдительную стражу возле шатра. – Но ничего, не вечно он за их спинами прятаться будет.

– Нам придется оставить следующий ход за ним, – сказал Малыш.

– Как бы этот ход не оказался для нас последним, – мрачно заметил Торин.

– Я все же надеюсь, что не окажется, – сказал Фолко. – Но что он нас в покое не оставит – это точно. Ему нужно заставить нас действовать. Правда, мой браслет его здорово напугал. Помнишь, он сказал, что могло разнести половину лагеря? А кто знает, как поведут себя эти браслеты, если он вздумает отрубить нам головы? Он чувствует, что эти игрушки действуют как бы независимо от нас, и хочет разобраться в их скрытых силах.

– Почем ты знаешь? – упер руки в боки Торин. – Он, может, глянул только на них – и все понял?

Фолко не стал спорить дальше, они опять пускались в догадки и были не в состоянии подтвердить или отвергнуть то или иное решение.

– Нельзя сегодня спать, – угрюмо буркнул Торин. – Хоть один, да должен остаться на страже.

– Это только прибавит подозрений, – заикнулся было Фолко, но гномы дружно накинулись на него, и хоббиту пришлось уступить.

Однако дремать им пришлось недолго. Спустя примерно полчаса после того, как они улеглись, чуткий Фолко услыхал осторожные шаги – кто-то шел крадучись, пробираясь прямиком к их костру. Хоббит поспешил растолкать друзей; не подавая виду и продолжая лежать, они обнажили оружие.

В ночной мгле слабо обрисовалась фигура в широком плаще – одна; и, вглядевшись изо всех сил, Фолко узнал в ней Отона.

– Я знаю, вы не спите, – услыхали они его осторожный шепот, – и знаю, что вы меня слышите, во всяком случае ты, половинчик. Олмер приказал своему горбуну назавтра разделить вас. Вождь уходит на заре и собирается взять с собой половинчика, а тебя, Маленький Гном, велено послать с отрядом, направляющимся на поиски гномов-изгоев, что согласны будут работать для нас. Торина решено оставить в моей сотне. Вам нужно уходить, и немедленно! Вождь не верит вам ни на грош! Он заподозрил измену – головы полетят непременно… Он убьет вас, или замучает до смерти, или попросту снимет запирающий уста браслет ваших запястий, отрубив вам руки, после чего сможет вызнать все! Уходите!

– А откуда… откуда известно это тебе, мой Капитан? – остолбенело проговорил хоббит, не найдя ничего более умного; гномы – те и вовсе потеряли дар речи.

Отон с досадой ругнулся сквозь зубы.

– Понимаю, вы мне не верите, я враг вам… – с горечью сказал он. – Вы, наверное, решили, что это ловушка Вождя. Он отдал этот приказ Санделло, он не предназначался для моих ушей. Это вышло случайно. Я не знаю и не хочу знать, зачем вы здесь, но вы трижды спасли жизнь мне и моим воинам, и я не могу вас обречь на смерть. Вождь затеял что-то не то! Здесь я ему не помощник.

Друзья переглянулись в сумраке.

«Похоже, Отон говорит искренне, – подумал Фолко. – Он – воин и вилять не любит. А кроме того, кроме того…»

– Мой Капитан, а где же… где Талисман? – спросил Фолко.

– А! Ты тоже почувствовал, что его больше у меня нет? – глухо вымолвил Отон. – Вождь забрал его у меня. Сказал, что больше он мне не понадобится, и забрал… Не доверяет, что ли?.. Впрочем, – оборвал он себя, – вам нельзя больше терять времени. К рассвету ваши следы должна покрыть роса!

Берите эти три тюка – там у меня провизия на черный день. Не мешкайте!

Быть может, мы еще встретимся…

Отон повернулся и скрылся в темноте.

– Только без споров! – предупреждая долгие препирательства, зашипел Фолко. – Он говорил правду: надо уходить!

– Но тогда наш Долг… – начал было Торин.

– А вдруг тебе удастся? – сам ужасаясь собственным словам, выдавил из себя Малыш.

– Вы что, сдурели?! – схватился за голову хоббит. – Что я смогу один? А если каким-то чудом и смогу – что мне делать потом? Я не самоубийца!

– Да, ты прав, – после некоторого молчания проговорил Торин. – Мы исполним задуманное все вместе – или не исполним вообще. Никто не знает, что в действительности задумал Олмер. Твоя правда… Уходим!

Сборы заняли считанные минуты. Осторожно, завязав морды своим коням, они вывели их за черту сторожевых постов и прыгнули в седла.

Бледно светила ущербная луна; черные лапы вековых деревьев нависали над головами – приходилось пригибаться к самым гривам, сберегая глаза. Ехали на юго-восток, ориентируясь по звездам, – счастье, что облаков было немного. В мыслях хоббита была пустота – необъятная, бездонная, омертвляющая. Что делать дальше? Единственный шанс – не упустить Вождя сейчас, пока он не затерялся в безбрежных пространствах, но как это сделать? Придется все время, как и в дни погони от Туманных Гор до Опустелой Гряды, держаться где-то неподалеку, рискуя головой, – первый раз еще можно было отговориться, вторично уже не выйдет.

Его размышления прервал далекий отзвук трубящих тревогу рогов и едва слышный гул многих голосов.

«Похоже, наше отсутствие замечено», – подумал Фолко, пуская коня сухим верхом длинного увала.

Они скакали всю ночь, петляя и путая следы, чтобы сбить с толку возможных преследователей. Мало-помалу хоббит, задававший направление, стал забирать все больше и больше на северо-восток. Он помнил о яме, выжженной Небесным Огнем, и знал, что Вождь не минет ее.

Настало утро. Ясное, солнечное, бестревожное. Укрыв коней в густо заросшем распадке и оставив с ними Малыша, несмотря на его отчаянное сопротивление, Торин и Фолко, десять раз проверив каждую застежку доспеха, остроту и прочность каждой стрелы, осторожно, ползком двинулись вперед.

Миновав непролазные заросли орешника, с превеликим трудом пробившись сквозь частое переплетение его ветвей, они увидели прямо перед собой памятное хоббиту место. Он вывел к нему Торина безошибочно, шел, словно на солнце с закрытыми глазами. Комок Тьмы на дне оставался нетронутым – Фолко был почти уверен, что именно им и интересуется Олмер, что именно за ним он придет сюда, – и хоббит не имел права промахнуться.

– Муторно-то как, – скривившись и с трудом сглатывая, пробормотал Торин. – Ну чисто как пива перепил… дурного, донельзя дурного. Слушай, а ну как он не придет – за нами в погоню кинется?