Майкл Крайтон - Конго

– Тогда что же?

– Какая-то переходная форма. Я просмотрел функции, чтобы найти наиболее характерные параметры. И ты знаешь, в чем оказалось главное различие? В цвете шерсти. Даже на черно-белом изображении для гориллы это существо недостаточно темное. Уверяю тебя, Питер, это совершенно новый вид.

Эллиот повернулся к Росс:

– Это может иметь какое-нибудь отношение к вашим кривым времени?

– Пока никакого, – ответила Карен. – Другие факторы намного важнее, а этот вообще невозможно учесть.

Громкоговоритель донес голос пилота:

– Начинаем снижение. Самолет пошел на посадку в аэропорту Найроби.

Милях в пяти от границ Найроби начиналась настоящая восточноафриканская саванна. Многие старожилы помнили те времена, когда она почти смыкалась с городом; на задние дворы забредали газели, буйволы и жирафы, а изредка к кому-нибудь в спальню забирался и леопард. В те дни город еще сохранял многие черты обычного колониального поселка, а в пору расцвета был чем-то вроде проезжего двора, в котором редко кто задерживался надолго. Вопрос: «Вы женаты или живете в Кении?» – ни у кого не вызывал удивления. Мужчины здесь были грубы и много пили, женщины – красивы и распущены, а образ жизни отличался не большей предсказуемостью, чем охота на лис, каждый уик-энд проносившаяся по окрестностям.

В современном Найроби почти ничего не осталось от старого вольного города колониальных времен. Немногочисленные уцелевшие здания в викторианском стиле терялись в современном городе с его полумиллионным населением, автомобильными пробками, светофорами, небоскребами, супермаркетами, срочными химчистками, французскими ресторанами и отравленным воздухом.

Самолет с экспедицией СТИЗР на борту приземлился в международном аэропорту Найроби на рассвете шестнадцатого июня. Мунро отправился на поиски носильщиков и рабочих для экспедиции. Росс собиралась вылететь из Найроби не позже, чем через два часа, но из Хьюстона позвонил Трейвиз и сообщил, что Питерсон, один из геологов предыдущей экспедиции в Конго, каким-то образом оказался в Найроби.

Росс пришла в восторг:

– Где он сейчас? – спросила она.

– В морге, – ответил Трейвиз.

Подойдя ближе к покрытому нержавеющей сталью столу, Эллиот вздрогнул: там лежал труп блондина примерно его возраста. Руки его во многих местах были переломаны, кожа местами вздулась и приобрела отвратительный красноватый цвет. Эллиот мельком взглянул в сторону Росс. Она не отвернулась, не побледнела и казалась совершенно спокойной. Патологоанатом нажал педаль и включил микрофон, укрепленный над анатомическим столом.

– Назовите, пожалуйста, ваши имя и фамилию.

– Карен Элен Росс.

– Ваши национальность и номер паспорта?

– Американка, F1413649.

– Можете ли вы опознать этого человека, мисс Росс?

– Да, – ответила она. – Это Джеймс Роберт Питерсон.

– Какое отношение вы имели к покойному Джеймсу Роберту Питерсону?

– Мы вместе работали, – хмуро ответила Росс.

И тени каких-либо эмоций не отразилось на ее лице. Казалось, Росс смотрит не на труп коллеги, а равнодушно изучает очередной геологический образец.

Патологоанатом повернулся к микрофону:

– Опознание подтвердило, что покойный является Джеймсом Робертом Питерсоном, мужского пола, европеоидом, двадцати девяти лет, гражданином США. – Он снова обратился к Росс: – Когда вы видели мистера Питерсона в последний раз?

– В мае этого года. Он собирался в Конго.

– В течение последнего месяца вы с ним не встречались?

– Нет, – ответила Росс. – Что с ним произошло?

Патологоанатом прикоснулся к вздувшейся красноватой коже на руках Питерсона. Кожа легко подалась, на ней остались белые пятна, как следы зубов на человеческой плоти.

– Чертовски странная история, – сказал он.

Днем раньше, 15 июня, Питерсона доставили в аэропорт Найроби на борту небольшого чартерного грузового самолета. Он находился в тяжелейшем шоке и спустя несколько часов умер, не приходя в сознание.

– Поразительно, как он вообще добрался до самолета. Очевидно, из-за какой-то механической неполадки самолет произвел вынужденную посадку в Гароне – это такая грязная полоска в глубине Заира. И как раз в это время из леса, шатаясь, вышел Питерсон и упал без сознания у лог экипажа.

Патологоанатом подчеркнул, что у покойного были переломаны кости обеих рук, причем травмы он получил по меньшей мере за четыре дня до смерти.

– Должно быть, он перенес невероятные мучения.

– Что могло быть причиной такой травмы? – спросил Эллиот.

Патологоанатом признался, что никогда в жизни не видел ничего подобного.

– На первый взгляд это напоминает механическую травму, например последствия автомобильной катастрофы. Таких случаев сейчас больше чем достаточно, но в подобных катастрофах переломы никогда не бывают двусторонними.

– Значит, это была не механическая травма? – спросила Карен Росс.

– Не знаю. В моей практике это первый случай, – неохотно ответил патологоанатом. – Под ногтями покойного мы нашли следы крови и несколько серых волосков. Сейчас мы выясняем, что это такое.

– Это определенно не волосы человека, – оторвался от микроскопа сидевший в другом конце комнаты второй патологоанатом. – Поперечное сечение иное. Шерсть какого-то животного, близкого человеку.

– Поперечное сечение? – не поняла Росс.

– Это самый надежный показатель происхождения волоса, – объяснил патологоанатом. – Например, у человека лобковые волосы в поперечном сечении более эллиптичны, чем волосы на других частях тела, в том числе и на лице. Это очень характерный признак, даже суды учитывают его в качестве вещественного доказательства. А поскольку в нашей лаборатории мы имеем дело с шерстью самых разных животных, то тут опыта у нас достаточно.

Загудел большой анализатор, одетый в чехол из нержавеющей стали.

– Готов анализ крови, – сказал патологоанатом.

На экране появились два почти одинаковых набора полосок, окрашенных в пастельные тона.

– Это электрофореграммы, – объяснил патологоанатом. – Так мы проверяем белки сыворотки крови. Слева обычная человеческая кровь, а справа – кровь из-под ногтей покойного. Сами можете убедиться, это не кровь человека.

– Не человека? – переспросила Росс, взглянув на Эллиота.

– Она очень похожа на кровь человека, – сказал патологоанатом, внимательно изучая полоски. – Но все же различия очевидны. Возможно, это кровь домашнего животного, например свиньи. Или, быть может, примата. Серологически обезьяны очень близки к человеку. Через минуту будут готовы результаты анализа.

На экране компьютера появились слова: