Элеонора Раткевич - Рукоять меча

Кенет кивнул.

– Разве твоя жена поступила бы иначе? – И снова Кэссин не понял смысла тех взглядов, которыми обменялись Кенет и Покойник. Зато он понял, что Кенету с женой повезло наверняка.

– Так же, – вновь кивнул Кенет. – Но пойми, это ведь такой дорогой подарок. Вот если бы сразу спросил…

– По-моему, маг, ты спросонья туго соображаешь, – хмыкнул Покойник. – Да кто тебя спрашивать станет! Подарок не дорогой, а в самый раз. Вам ведь спрятаться надо. Вот эта одежда вас и укроет. Не смотрятся на тебе лохмотья, понимаешь? Стать у тебя не та. Ты не ходишь, как оборванец, не жмешься к стене, чтобы пропустить вперед богатого господина, как сделал бы оборванец… да что уж там, ты и кланяешься, как человек, которому во всю его жизнь ни разу не приходилось унижаться. Твое тело никогда не знало настоящего голода, и это заметно. Ты хоть какую рвань на себя натяни, а ходишь ты с достоинством мага и выправкой воина. В богатой одежде это не будет бросаться в глаза, а в лохмотьях ты похож на двухпалубное судно, которое пытается притвориться самодельным плотиком. И друг мой Помело тоже позабыл, как подобает вести себя человеку, который бывает сыт от силы раз в три дня.

– К хорошему быстро привыкаешь, – вздохнул Кенет. – Правда твоя. В деревне меня уважали… да и потом мне в лохмотьях ходить не доводилось. Я носил хайю или плащ мага. Ты прав, нищий из меня не получится. Я еще мог зарабатывать поденщиной в предместье, но в городе, да притом что мне нельзя быть приметным… будь по-твоему.

– Гляди-ка ты, впору! – восхитился Кэссин, когда они с Кенетом облачились в подаренные одежды.

– Еще бы, – бросил Кенет, завязывая пояс. – Что такое для опытного вора снять мерку на глазок? Ничего не скажешь, мастер своего дела.

Покойник широко ухмыльнулся.

– Вот, держи. – Кенет высыпал ему в ладонь горстку гадальных бирок. – Пусть ваш человек во дворце найдет посла Юкенну и незаметно передаст ему это. Говорить ничего не надо. Тот и так все поймет. Да, и вот еще что… если он спросит у твоего парня, как его зовут, пусть назовет свое имя без опаски. Спрашивать будут не из пустого любопытства. Лучшего гадателя по именам, чем Юкенна, я еще не видел.

– Ладно. – Покойник ссыпал бирки в привесной кошель. – Вечерком я к вам наведаюсь, а покуда посидите тут. Хоть вы и приоделись, а самим вам по первому времени лучше в город не выходить.

– Не понимаю, – изрек Кэссин, когда Покойник удалился. – Они ведь парни не из доверчивых – что Гвоздь, что Покойник. Конечно, меня они знают, а тебе благодарны… но все же я понять не могу, почему они так легко согласились тебе помочь.

Кенет устремил на Кэссина ясный спокойный взгляд.

– Повезло, наверное, – ответил он. – Мне и вообще везет, а на хороших людей – особенно.

– Не тревожься, – посоветовал Юкенна, пристально разглядывая ногти на левой руке. – Никуда мы не опоздаем.

– Это я никуда не опоздаю, – возразил Хакарай. – Если ты не будешь готов вовремя, я отправлюсь во дворец один и скажу королю, что хотя ты и нашелся, но болен и прийти засвидетельствовать свое почтение не можешь.

– Ни в коем случае! – Юкенна даже привстал чуть-чуть, и охранник, массирующий его ноги, сделал неловкое движение.

– Прошу простить, ваше высочество, – пробормотал он.

– Ничего страшного, – произнес Юкенна, – продолжай.

– Не пойму, зачем тебе это, – недовольно пробурчал Хакарай.

– Я тоже, – осмелился встрять в разговор охранник. – У вашего высочества крепкие сильные ноги.

– Это тебе так кажется. – Охранник слишком сильно нажал на колено, и Юкенна поморщился. – Твои ноги куда крепче моих. Я могу идти хоть два дня без передышки, могу проскакать верхом больше, чем любой уроженец Загорья… но я не смог бы отстоять неподвижно в карауле и двух часов. А ведь мне сегодня предстоит провести на ногах не два часа, а куда больше.

Он отстранил готового продолжить охранника и осторожно встал.

– Отвык я, понимаешь? – обернулся Юкенна к Хакараю. – В Загорье церемониал совсем другой, там подолгу стоять не приходится. А у гадальщиков и вообще ремесло сидячее. Привык я за это время сидеть, а не стоять.

– Ну, допустим, – ворчливо уступил Хакарай, глядя, как Юкенна перед зеркалом собственноручно закладывает свои еще слегка влажные волосы в подобающую случаю прическу.

– А еще я не знаю, когда мне предложат поесть. Конечно, если я останусь до вечернего пира, там меня накормят… хотя послу неприлично хватать с блюда еду и вгрызаться в нее. – Юкенна неожиданно ухмыльнулся. – Это в Загорье нужен луженый желудок. Кочевники – они и есть кочевники. Если ты хоть крошку в миске оставил, значит, не уважаешь того, кто тебя угощал. Или еду тебе подали невкусную. Словом, в том или другом случае ты навлек позор на голову хозяина дома. Кобра, ты не представляешь, чего и сколько мне пришлось съесть за годы моего посольства в Загорье.

– Представляю, – вздохнул Хакарай, – и завидую.

– Не завидуй, – отпарировал Юкенна. – Для того чтоб возглавлять посольство в Загорье, ты слишком склонен к полноте. Ты бы там за год превратился в шарик с глазками.

– Это лучше, чем голодать в приемные дни до вечера, – снова вздохнул Хакарай. – В лучшем случае король угостит какими-нибудь сладостями или подсоленными орешками. Я не знаю, что ты ел в Загорье, но я знаю, что, когда мое посольство окончится и я вернусь домой, я в жизни больше не притронусь к орехам! И к сладостям тоже!

– А что тебе мешает последовать моему примеру? – удивился Юкенна. – Ты что, пословицу забыл?

– Какую? – В этот момент распахнулась дверь, и все тот же охранник, что недавно растирал Юкенне ноги, внес в комнату небольшой поднос.

– Идешь на день – хлеба бери на неделю, собираешься во дворец – наедайся на месяц вперед, – хладнокровно сообщил Юкенна и принял поднос из рук охранника. – Спасибо, дружище.

– Что это? – сдержанно удивился Хакарай: он не только никогда не ел ничего подобного, но даже и не видел никогда.

На подносе стояли две миски – одна с горячим супом из водорослей на мясном отваре, другая с кашей из дробленого зерна и большим куском мяса. Пища отнюдь не изысканная. Такое едят состоятельные крестьяне, неплохо зарабатывающие грузчики, ярмарочные борцы – словом, все те, чье ремесло требует изрядной затраты сил, а заработок позволяет эти силы поддерживать. Но никак уж не вельможи, не послы при дворе чьего-нибудь величества!

– Еда, – хладнокровно ответил Юкенна, заедая суп лепешкой. – Я попросил твоего стражника принести мне то, чем он обычно питается сам. Конечно, тебя кормят вкуснее, но он на твоем рационе давно бы ноги протянул. Кстати, и тебе советую – хотя бы в дни королевских приемов. Хочешь?