Кэтрин Куртц - Наследник Епископа

– Мы не считаем, что мы предали нашу Мать Церковь, – сказал он дружелюбно. – Скорее, мы считаем действия консистории и короля предательством интересов жителей Меары. Здешним епископом должен быть отец Джудаель, но не Вы. Это очень просто. А архиепископ Лорис не должен был быть изгнан с его должности и заключен в тюрьму как простой уголовник. Мы посчитали, что пришло время исправить ошибку, Генри.

– Какую ошибку? – требовательно спросил Истелин. – Его собственные братья-епископы судили его, Креода. Вы были там. И что-то я не припомню каких-то вспышек праведного негодования с Вашей стороны.

Креода беззаботно поднял брови. – Я тогда многого не знал.

– Вы имеете в виду, что с тех пор Вас купили! Что он предложил Вам, Креода? Ради Бога, Вы – Епископ Кулдский! Что опозоренный архиепископ мог предложить Вам, что было бы лучше этого?

– Тебе лучше было бы вспомнить кто ты и где находишься, епископ, – многозначительно сказал Лорис. – Или ты будешь сотрудничать с нами, или с тобой обойдутся как с предателем. Мы начнем с Меары: поставим меарского священника епископом Меары, восстановим законную королевскую династию Меары и расширим границы Меары до ее прежних границ. Меара снова будет независимым государством, со своей церковной иерархией…

– Несомненно, возглавляемой Вами, – перебил его Истелин.

– Да, возглавляемой мной. А затем мы очистим от скверны землю Меары, Гвинедда и всех Одиннадцати Королевств. Ересь Дерини слишком разрослась. Она должна быть искоренена. И на сей раз мы не потерпим неудачи.

– Но король тоже частично Дерини, – пробормотал Истелин.

– Корона не может защитить от справедливого гнева Господа! – прогремел Лорис, выходя из себя. – Король сошел с пути истинного и его должна настигнуть кара. Если бы можно было изменить прошлое, я бы отрубил свою собственную руку, которая лила освященный елей на его голову! Его скверна должны быть выжжена из него, даже если его тело умрет, ради его бессмертной души! Вера в Бога была предана. Бог покарает!

– Он сошел с ума, – еле слышно прошептал Истелин, полуотвернувшись и качая головой. – Они все совершенно безумны.

Он услышал приближающийся шелест шелка и, оглянувшись, увидел Лориса возле себя, Креода и Джудаель стояли по бокам.

– Я даю тебе единственный шанс, и только из милосердия, – сказал Лорис, подняв палец, чтобы проиллюстрировать свои слова. – Если ты поможешь Креоде и мне в посвящении отца Джудаеля в епископы, я разрешу тебе удалиться в такую же «почетную отставку», в которую вы так великодушно отправили меня два года назад. Это больше чем ты заслуживаешь.

– И все, что мне надо сделать, чтобы получить это великодушное предложение, это – предать моего архиепископа и моего короля, усадив изменника на свое место, – сказал Истелин. – Я отказываюсь от такой чести.

– Я бы на твоем месте не спешил, – предупредил Лорис. – Не позволяй неверно понятой лояльности привести тебя к гибели.

– Не смей угрожать мне! – огрызнулся Истелин. – Я не стану предателем ни за должности, ни за деньги, ни даже за спасение собственной жизни. И я не пошевелю даже пальцем, чтобы помочь тебе в незаконном посвящении в епископы.

– Я прошу Вас, Генри, будьте разумны, – сказал Креода.

– О, я разумен. Я весьма разумен. И мне кажется, что есть единственная причина, по которой вы ищете у меня помощи в посвящении вашего меарского изменника. Вам нужны руки еще одного епископа, чтобы придать сделать его законным епископом, не так ли?

Сузив злобные глаза, Лорис медленно покачал головой. – Мне от Вас ничего не нужно, Истелин. Джудаель будет посвящен в епископы независимо от того, хотите Вы этого или нет.

– Только не мной.

– Если тебе нравится дерзить, то пусть так и будет, – ответил Лорис. – Но не думай, что твой отказ сделает посвящение Джудаеля невозможным. Не думаешь же ты, что я начал бы свой священный крестовый поход, если бы я не имел поддержки епископата воссоединенной Меары? Епископ Кашиенский и два странствующих епископов уже в Ратаркине, а через несколько дней вместе со свитой Леди Кайтрины сюда прибудут Лахлан и Калдер, так что мы у нас будет в два раза больше епископов, чем требуется для посвящения Джудаеля.

– В два раза больше предателей, – возразил Истелин.

Глаза Лориса сузились. – Вы все так же упрямы как всегда, Истелин. Думаю, что мне надоел этот разговор. Джудаель, позовите стражу. Отец Истелин отправляется в свое новое жилище.

– В темницу? – спросил Истелин, когда Джудаель поклонился и отправился исполнять приказание.

Лорис натянуто улыбнулся. – Я еще не полностью утратил чувство пристойности, Генри. Из уважения к должности, которую, с технической точки зрения, ты пока занимаешь, тебя будут содержать в относительном комфорте, пока Джудаель не будет посвящен в епископы. – Он подал вошедшим стражникам знак подождать у дверей. – Однако, ради приличий я требую, чтобы ты снял свое епископское одеяние прежде чем отправишься в свое новое жилище. Мы не можем допустить порчу священного одеяния, если ты вздумаешь сопротивляться своему эскорту.

Простое предположение, что стражники могут схватить его, пока он еще был одет для службы в алтаре, заставило Истелина похолодеть, но он знал, что угроза вполне реальна. Жесткий взгляд Лориса сразу убедил его в том, что никакого жилища, даже описанного Лорисом, не будет. Он медленно снял свою фиолетовую ризу с символами Пришествия и положил ее на ждущие руки Джудаеля, потом орарь, пояс, мантию и стихарь. Наконец он остался стоять перед ними одетым только в фиолетовую сутану, шлепанцы, и епископскую шапочку, сжимая на груди украшенное камнями распятие в молчаливом подтверждении своего вызова. Подошедший сзади стражник накинул ему на плечи подбитый мехом плащ, и Истелин удивленно кивнул в знак благодарности, когда он запахнул его поплотнее, спасаясь от холода.

– Епископ Истелин будет временно находиться с молодым Хозяином Транши, – сказал Лорис капитану стражников. – Пожалуйста, сопроводите его туда, обходясь с ним соответственно его поведению. Никаких посетителей. Ему дозволяется посещение храма, в отсутствие там других людей, дозволяется помогать парню и иметь при себе то, что может ему понадобиться. Теперь можете идти.

Стражники двинулись к нему, но Истелин, не обращая на них внимания, деревянно прошел мимо Лориса и Креоды к алтарю и благоговейно поклонился. Когда он поднялся и направился к ожидавшей его страже, в нем чувствовалось достоинство, хотя внутри он холодел от страха, но стражники были так поражены внешним благородством человека, что следовали за ним скорее как свита, а не тюремный конвой. Он смог не шататься до тех пор, пока за ним не закрылась дверь тюремной камеры. Он не знал, сколько он простоял, оперевшись спиной о дверь, дрожа и борясь с тошнотой поражения, но он вдруг не заметил глаза, наблюдавшие за ним его из тени накрытого шкурами убого ложа рядом с огнем.