Кэтрин Куртц - Камбер – Еретик

Выражение лица Йорама не менялось во время всей речи короля, но Камбер почувствовал его растущее напряжение, и сам с нетерпением ждал, когда же Синил выскажет просьбу. Приближался момент, о наступлении которого они молились и который не имели права упустить. Камбер и Йорам безмолвно сговорились, как дальше вести дело, чтобы достичь цели.

Дыхание Йорама стало медленным и осторожным, он взвешивал каждое слово, с которым обращался к королю.

– Вы знаете, о чем просите, сир? – спросил он осторожно. – То, о чем вы просите, – возможно, но на это уйдет слишком много энергии. Это требует вашего непосредственного участия.

– Я знаю, – прошептал Синил. – Но в любом случае я так хочу. Я не стану обрекать своих сыновей на неведение. Когда рядом не будет их отца, кто присмотрит за ними? Что оградит от страданий?

– Сир, но есть и другая сторона дела, – продолжал Йорам с запинкой. – Когда мы помогали вам воцариться здесь, мой отец был жив, и нас было четверо: Рис, Эвайн, я и он. Если я правильно понял, говоря об этом при Его Преосвященстве, вы хотите, чтобы он занял место моего отца? Синил исподволь взглянул на Камбера.

– Ведь ты сделаешь это, старый друг? Я знаю, что ты думаешь об участии в таких делах, но ты осведомлен о случившемся той ночью, Ты охранял дверь снаружи. Я помню, как прошел мимо тебя, сурового и мрачного, в доспехах, с мечом наголо, ты пропустил нас в часовню. Не возьмешь ли ты в руки меч ради меня еще раз, только теперь уже внутри священного круга?

– Сир, я…

– Нет, не называй меня «сир». Говори со мной как с Синилом, твоим другом, который нуждается в твоей помощи, а не с тем жалким, окруженным врагами человеком, который носит корону Валорета. Скажи, что Алистер как другу поможет Синилу сделать то, что должно быть сделано, чтобы его сыновья выжили, когда человек и король Синил умрет. Не будем говорить недомолвками. Я скоро умру, Алистер. Ты, который старше меня на несколько лет, конечно, думал о смерти. Она приходит ко всем, и все мы должны быть готовы встретиться с ней, А король обязан думать об этом больше, чем простой человек.

Камбер со вздохом опустил голову, для него напускное нежелание Алистера было удобно.

– Как друг я не могу отказать тебе, Синил, – вымолвил он. – То, о чем ты просишь, я сделаю наилучшим образом, не важно, чего мне это стоит. – Он протянул Синилу руки ладонями вверх, а Синил накрыл их своими.

– Благодарю тебя.

Камбер прослезился, он соединил руки короля и в поклоне припал к ним лбом, выражая покорность, затем обернулся к алтарю и опустился на колени, закрыв лицо руками, Синил наблюдал за ним, удивленный глубиной чувств своего друга, и обратился к Йораму.

– Думаю, надо все подготовить, Йорам, – сказал король. – Ты позаботишься об этом?

– Конечно, сир. Вы выбрали время и место? Рису и Эвайн пришлось задержаться на ночь у графа Грегори, но завтра к полудню они будут здесь.

Синил озабоченно кивнул, он снова перевел взгляд на коленопреклоненного Камбера.

– Вот и отлично.

– В таком случае вы намечаете это на завтрашнюю ночь? – спросил Йорам.

Синил снова кивнул, не отрывая глаз от Камбера.

– И где это произойдет? – настаивал Йорам, – Я не советую ту часовню, где вы проходили ритуал. Это по-прежнему один из центров Ордена святого Михаила. Нас могут прервать.

– Здесь, в моей личной часовне, – пробормотал Синил. – Она подойдет, не так ли? – Он наконец снова обернулся к Йораму. В его серых глазах читался вопрос.

– Разумеется, сир, – ответил Йорам с поклоном и направился к выходу. – Мы с сестрой и Рисом подготовим все необходимое. Вы позволите привлечь Джебедия? Нам будет нужен охранник.

– Так и сделай.

Когда Йорам вышел, затворив дверь, Синил опустился на колени рядом с Камбером и присоединился к его молитве, не понимая, что та часть его друга, с которой он общается, была внешней оболочкой совершенно другого человека, которого он давно считал мертвым, – человека, вовсе не напуганного просьбой короля и уже строящего планы о том, как должно пройти долгожданное событие и как наилучшим образом передать могущество семьи Халдейнов наследникам династии.

Камбер пробыл с королем еще около часа. Пока они молились, Йорам приводил в действие план, который они с отцом уже давно составили и который теперь стал реальностью. Отослав гонца к Рису и Эвайн, он передал приказание простоватому Джебедия явиться в покои канцлера, чтобы там объявить королевскую волю об участии Джеба в предстоящем ритуале. Глава геральдической палаты должен был быть подготовлен к тому, что будет уволен, если Синил не доживет до следующей ночи. Регентский совет в большинстве состоит из людей, амбициозные регенты не станут церемониться с дерини. Одна мысль о том, что командование вооруженными силами будет отдано в руки недерини и настроенных против дерини лордов, вызывала у верховного наставника Ордена святого Михаила ночные кошмары. Многие ключевые посты занимали воспитанные в Ордене люди, они могли сдержать наиболее реакционных дворян, но Йорама это не успокаивало.

Сейчас он и Джебедия обсуждали пункты завещания Синила, касавшиеся армии, и, когда за несколько часов до рассвета Камбер наконец присоединился к ним, все трое говорили, с трудом сдерживая волнение. Камбер сообщил, что королю в конце Концов удалось забыться в тревожном сне, но его состояние было тяжелее, чем они думали. Если он переживет то, что решил совершить, это будет настоящим чудом.

Прежде чем план был обсужден и все трое разошлись спать, соборные колокола отзвонили к заутрене в серой предутренней мгле.

Рассвет не ослабил крепкого мороза, сковавшего землю. В то утро не отбивали Первый и Третий колокол на соборной башне – едва рассвело, над равниной Валорета пронеслась ледяная буря, прервав всякое движение и оставив за собой только серебристо-белую тишину.

Рис и Эвайн, вместе с гонцом Йорама и эскортом, четыре часа не могли выехать из Эбора. Волновались, прислушивались к ветру и ждали до тех пор, пока начальник охраны не счел, что уже достаточно безопасно и можно трогаться. Дорога была предательски скользкой, каждое оледеневшее дерево, куст и пучок травы угрожали своими остриями и зверю, и человеку. Они в конце концов доехали до города (много позже, чем их ждали), промерзшие до костей под негнущимися заиндевелыми плащами.

Усталые лошади брели последнюю милю от городских ворот к замку по мощенной булыжником улице, дрожа от усталости и холода. Животных не спасали даже специальные толстые попоны. От порезов о снежный наст и неоднократных падений ноги лошадей почти до колен покрывала корка замерзшей крови, а красные следы на снегу отмечали каждый шаг. На замковый двор они вошли, опустив головы и прерывисто дыша. Рис спешился и, пошатываясь на затекших ногах, помог жене сойти на землю.