Кэтрин Куртц - Камбер – Еретик

Одна из тем обсуждалась угрожающе часто, хотя пока ничего серьезного это не предвещало, – регенты все больше слышали о тех самых разбойных бандах, с одной из которых Камберу и Йораму пришлось столкнуться неподалеку от Долбана. Именно об этом обстоятельстве регенты не имели ни малейшего представления, но зато знали о происшествии с братом Хуберта. К счастью, Манфред мог рассказать только о хулиганстве и непристойном поведении, но только Богу было известно, что принесет с собой лето, когда сумятица после коронации уляжется и жизнь потечет по новому руслу, зажатая берегами правил. Регенты уже начали принимать необходимые для этого меры.

Проблема не была нова для дерини, хотя неожиданным был ее масштаб. Младшие сыновья всегда оставались не у дел и обычно шли в священники или в солдаты, а иногда, если фортуна улыбалась, они получали наследство, превращаясь в прожигателей жизни. Изредка кому-нибудь удавалось выслужите титул, но такие случаи были уникальны, особенно в мирное время.

Под разными предлогами регентам удалось изменить соотношение людей и дерини среди придворных. Три месяца назад тех и других было примерно поровну, теперь из каждых четырех только один был дерини. Те из них, кто оказался не у дел, с недоумением обнаружили, что лишаются надежд на продолжение карьеры и немалой доли своих доходов в виде королевского жалования. Оставались их обязанности феодальных сеньоров: сбор церковной десятины и других налогов, сторожевая служба… Но и тут перспектива была удручающая. В конце лета регенты собирались ужесточить налогообложение, это сулило всем новые тяготы. Совет регентов уже предупредил землевладельцев, дерини и людей, о том, что решение принято.

Такое не могло понравиться дерини. Менее осторожными из недовольных были младшие сыновья, объединявшиеся в банды из-за нехватки средств, а то и просто от скуки бесчинствующие на дорогах.

Таких не в меру порывистых молодых людей, сбившихся в дюжину шаек, было около сотни. У большинства из них сохранились достаточно прочные связи со своими титулованными семьями, чтобы ожидать ничтожного наказания. А кто были те шерифы и констебли, противостоявшие сыновьям графов и баронов? Они не имели большой власти над родовитыми буянами, как ни добивались ее.

Все чаще в эти месяцы перед коронацией Элроя Джеффрэй делился своими страхами с Камберианским советом, все чаще Дэвин, Энсель и Джесс отвечали, что они делают все возможное. Но трое юношей во главе с Грегори просто не могли оказаться одновременно в десятке мест, даже разделяя свои небольшие отряды. Еще меньше можно было сделать от имени Совета без опасности выдать его существование, а об этом не должен был знать ни один человек.

Элрой Бэрэнд Брион Халдейн был коронован в день своего двенадцатилетия. В день возведения на престол нового короля долгая, унылая зима сменилась весной. У его отца был строгий и консервативный королевский двор, но регенты решили, что для юного короля Элроя это не подходит. После официальной части церемонии подготовили развлечения для короля и его братьев. Среди прочих забав были турнир и великолепная ярмарка. В ожидании их сама коронация казалась просто пыткой, но принцы ради грядущих удовольствий готовы были все стерпеть.

День для них начался рано. Элроя и его братьев подняли для утренних молитв и ванны – но не для завтрака – и разделили, чтобы Элрой в последний раз перед церемонией выслушал наставления. Пока слуги одевали его в белое и золотое для коронации, мальчику пришлось наизусть повторять свои сегодняшние речи, чем епископ Хуберт остался доволен – он в течение последнего месяца зубрежкой доводил детей до изнеможения.

С безразличием, но точно по тексту, Элрой повторял заученные слова. Слишком печально, как сообщил потом Хуберт регентам. Мальчик спросил епископа, сможет ли он стать хорошим и мудрым королем. Разумеется, Хуберт заверил его, что сможет, особенно если будет слушаться наставлений своих советников. Тем не менее епископу вопрос не понравился. Пока регенты у власти, мальчик не должен воображать себя настоящим королем.

Процессия покинула замковый двор, возглавляемая войском дворцовой стражи в форме Гвинедда и пэрами королевства, которые смогли приехать в Валорет, их было около пятидесяти, людей и дерини, хотя последние присутствовали в меньшем количестве, чем Камбер рассчитывал. Среди них был Дэвин, рядом с ним ехал Энсель. Граф Грегори приехал с сыновьями, а барон Торквилл де ля Марч, только что вернувшийся из своих восточных владений, выглядел так, словно хотел снова немедленно уехать.

Как заметил Камбер, когда процессия, приблизилась к ступеням собора, где стояли он, Джеффрэй и епископ Хуберт, большинство свиты составляли люди. Многие самые могущественные и влиятельные дерини просто не приехали!

С упавшим сердцем Камбер поправил ризу на плечах – ризу, много лет назад подаренную Синилом, – и стал наблюдать, как участники церемонии сходят с коней и направляются в собор. Отсутствие некоторых Камбер предугадывал заранее, а кое-кто, как Эвайн и Рис, не участвовал в процессии и был уже внутри. Но такого жалкого зрелища он предвидеть не мог, это была просто пощечина регентам со стороны представителей его расы. Он горячо молился, чтобы регенты были слишком заняты, чтобы обратить на это внимание, но знал, что молитва не поможет. Регенты заметят. Если не Мердок, так обязательно Драммарон или Рун. Или Хуберт.

Камбер искоса взглянул на тучного Хуберта, расположившегося напротив Джеффрэя, и увидел, что епископ-регент уже заметил. Он обиженно надул маленькие розовые губки и повернул ангельское личико, чтобы продиктовать несколько слов секретарю, стоявшему справа от него. Лист, на котором писал секретарь, был наполовину виден.

Порам, что пишет тот человек? – мысленно спросил Камбер сына, стоявшего за ним И Джеффрэем и лучше видевшего лист.

Имена, – ответил Йорам. – Он составляет список присутствующих на процессии. Хочешь пари, что внутри тоже записывают тех, кто уже там?

Не надо пари, – возразил Камбер. – Эвайн и Рис уже на месте?

Да.

Слава Богу, – подумал Камбер. – Иди и проверь. Если регенты составляют списки, нам лучше сделать-то же самое, чтобы можно было предупредить тех, кто не пришел. Я понимаю их раздражение, но в таком случае они могли бы быть менее принципиальны.

Отец Эмрис внутри с гавриллитами, – сообщил Йорам. – Мне попросить его составить список? Ему не придется записывать, я могу связаться с ним, не вызывая подозрений.

Камбер кивнул, вспоминая, что у аббата Ордена святого Гавриила была изумительная память. Знаком он попросил сына нагнуться к нему.

– Йорам, ты не принесешь мне воды? – спросил он скорее ради тех, кто мог подслушивать. – Такой старый человек, как я, не может простоять всю церемонию, не выпив чего-нибудь холодненького.