Кэтрин Куртц - Камбер – Еретик

– Хвала Владыке владык, ибо Он дал вам смелость покинуть пути тьмы и искать новую жизнь, – забормотал он, глядя на них снова немного безумными глазами евангелиста. – Иохим, вы хорошо сделали, что привели ко мне этих двух заблудших овец. – Услышав свое имя, Иохим, слегка удивленный, поднял голову. – Святой Дух говорил со мной и даровал вам прощение, дети мои.

– И мы можем быть свободны от позора дерини, Учитель? – прошептала Эвайн, уставившись на него остекленевшими глазами. – Мы можем получать ваше благословение?

– Не мое, а благословение Господне, – назидательно сказал Реван, возлагая свои руки на их макушки. – Склоните свои головы и молитесь о Его благословении и защите. Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

– Аминь, – прошептали в ответ муж и жена, снова превратившиеся в забитых крестьян. Иохим с трепетом взирал на происходящее.

– А теперь ступайте с миром, чтобы любить Господа и служить Ему, – произнес благоверный Реван и высоко поднял лампу, чтобы гости ненароком не опрокинули ее.

Недвижимый, он смотрел на пламя, а Рис и Эвайн встали и в сопровождении Иохима покинули пещеру. Остальные ждали снаружи. Иохим велел садиться и ждать, объяснив, что сейчас Учитель немного устал, но скоро выйдет. В то время как он возбужденно ходил между своими, ощущая на себе отблеск святости благоверного Ревана, Рис и Эвайн спокойно спустились вниз по тропинке и покинули, лагерь виллимитов, Дерини им больше не встречались.

Несмотря на очевидную удачу, визит Риса и Эвайн к Ревану не слишком ободрял. Реван отлично справился со своим поручением, стал своим в страшной компании виллимитов, и они возвысили его. Легкость, с которой юноша принял роль пророка отшельников, скорее вызывала беспокойство. Он не сознавал еще, во главе каких сил оказался. Рано или поздно он оценит их мощь. Сможет ли тогда устоять от искушения властью, устрашающей властью главного врага дерини? Готовы к этому творцы благоверного Ревана? Прекрасно, если их замысел в конце концов спасет дерини. Но не повторится ли случай с движением «святого» Камбера, вышедшим из-под контроля? Смогут ли они управлять своим детищем?

Рис и Эвайн поведали Совету о своих надеждах и опасениях. Джеффрэй и Дэвин продолжали вести наблюдение за регентами и придворными в Ремуте. Все шло к тому, что лето так и закончится без всяких перемен к лучшему.

Развитие событий в Ордене святого Михаила только добавляло печали камберианцам и наполняло их души предчувствием неумолимо надвигающегося удара судьбы. К середине сентября Джебедия понял, что не может дольше оттягивать, и вынужден был сообщить неприятную новость:

Креван Эллин распускал Орден. Большинство братьев секретно перевезли в безопасные места. Похоже, что прошедшее лето стало последним летом Аргода, в течение последних тринадцати лет служившего главной военной базой.

Решение было принято несколько недель назад. После августовского разделения армии между Валоретом и Ремутом даже самым наивным михайлинцам стало понятно, что регенты умножают военную мощь для того, чтобы держать в руках весь Гвинедд. Возводились укрепления, в городах ставились гарнизоны, новые крепости вырастали за ночь. Никакой видимой причины для такой активности не было, границам королевства никто не угрожал, но регенты еще весной ясно показали свое отношение к рыцарям михайлинского Ордена, изгнав их из армии.

Итак, в начале сентября Креван Эллин начал исход членов Ордена из Гвинедда. Большинство монахов уже было вывезено из страны, теперь уходили рыцари, в большинстве своем перебирались в Джелларду на крайнем юге Форсинна. Один из принцев Форсинна страшно боялся муринского вторжения (на то была своя причина) и обещал защиту, земли и службу тем рыцарям Ордена, которые осядут на границах его владений. В каком-то смысле это было возвращением домой, ведь истоки Ордена шли именно отсюда, с окраины огромной пустыни, названной Божьей Наковальней. Когда михайлинцы получили приглашение от Гвинедда, маленькая крепость была превращена в заграничное подворье Ордена, а штаб-квартира переместилась в Челттхэм по приглашению короля Бэрэнда. Вскоре Джелларде придется восстановить свой давешний статус.

В Гвинедде оставалась лишь горстка михайлинцев. Кроме троих в составе Камберианского совета, это были, люди, рассеянные по всей территории от Аргода до Кьюэлтейна, чтобы создать видимость Ордена, живущего под властью регентов. В конце лета Гаут Эйриал и Моллингфорд, так и не восстановившие былого процветания после падения Имра, были переданы местным епископам. А епископы, никогда не пренебрегавшие даяниями в виде земли или строений, разместили там общины монахов. Новые хозяева даже не заметили изменений, для них люди по-прежнему уходили и приходили. Когда настал праздник святого Михаила, членов Ордена и его последователей осталось совсем немного.

К концу лета михайлинцы оказались не единственными, к кому регенты явно выразили свое отношение. Дерини чувствовали На себе все более сильные удары, особенно трудным их положение было в городах. Дерини-дворяне не лишились своих земель и титулов, однако новые назначения делались исключительно из людей. Если дерини, занимавший какой-либо пост, умирал, его место не наследовалось, а переходило к недерини. Деринийские ремесленники и купцы, раньше находившиеся под покровительством короля, обнаружили, что больше не нужны стране. К началу сентября, пожалуй, единственными дерини, которые занимали должности в государстве, оставались архиепископ Джеффрэй и Тавис О'Нейлл.

О Тависе регентам пришлось хорошенько подумать. Он мог быть смещен и мог остаться как пример другим. Дерини следовало сделать более сговорчивыми. Многие из них, например Целители, сделались бы чрезвычайно полезными, если бы можно было поручиться в их лояльности властям.

Не все регенты были сторонниками такой политики. Рун и Эван раззадоривали друг друга рассказами о тайных заговорах дерини. Однако по здравом размышлении вынуждены были признать: если решить избавиться от опасности дерини раз и навсегда, нужно научиться безошибочно распознавать и выявлять дерини. Конечно, были наркотики, чтобы решить эту проблему, они выводили из строя или убивали дерини, но не могли привести мятежную расу ни к покорности регентам, ни к добровольной службе у них. Необходимо было, чтобы дерини обнаруживал себе подобных, умел принудить их, разумеется, только так, чтобы силовые методы не повлияли на способности дерини.