Энн Фортье - Джульетта

- По-моему, разумно, - согласилась Дженис. - Но тогда к чему привязать чумной дом и обитель святых монахинь?

- Лестница святой Марии, - пробормотала я, лихорадочно листая книгу. - В доме, заразою чумною пораженном, вход запечатав… Святая госпожа… Гусь… Навещал больных… - Я бросила книгу, закрывшуюся сама собой, и откинулась на спинку стула, вспоминая рассказ Алессандро о команданте Марескотти и Великой чуме. - Знаешь, версия, конечно, сумасшедшая, но… - Я замялась и посмотрела на Дженис. Сестрица сидела с широко распахнутыми глазами, полными веры в мой талант разгадчицы загадок. - Во время эпидемии бубонной чумы, разразившейся всего через несколько лет после гибели Ромео и Джульетты, в городе было столько трупов, что их не успевали хоронить. И тогда в Санта-Мария делла Скала… «Scala» - это же лестница, по-моему? Так вот, в этой огромной больнице, которая стоит напротив собора, святые монахини обихаживали больных во время чумной заразы. Кстати, трупы тогда просто сваливали в полую стену и закладывали кирпичами.

- Фу-у-у!

- Так вот, - продолжала я, - по-моему, надо искать келью с кроватью в этой больнице, Санта-Мария делла Скала…

- На которой спала госпожа святого гуся, - подхватила Дженис. - Кем бы он ни оказался.

- Или, - сказала я, - святая госпожа Сиены, рожденная в контраде Гуся, то есть святая Екатерина.

Дженис присвистнула:

- Продолжай, продолжай!

- В Санта-Мария делла Скала у нее была своя келья, где она спала, когда случалось припоздниться с работой. Разве ты не помнишь, нам же маэстро Липпи читал? Спорю на сапфир и изумруд, что там мы найдем каменный вход и старинный склеп!

- Стоп, погоди! - сказала Дженис. - Я запуталась. Сначала это у тебя в соборе, затем в больничной каморке святой Екатерины, а теперь еще и в старинном склепе? Как это?

Я подумала, пытаясь вспомнить, что рассказывала любительница сенсационных гипотез англичанка-экскурсовод, которая несколько дней назад водила по Сиенскому собору группу туристов.

- Дело в том, - сказала я, наконец, - что в Средние века под собором была крипта - ну, усыпальница. Но после эпидемии чумы ее не могут найти. Археологам там не разгуляться - все окружающие здания под охраной государства. Многие вообще считают, что это легенда…

- Я так не считаю! - Дженис тут же ухватилась за новую версию. - Наверняка это там! Ромео и Джульетта похоронены под собором. Все сходится. Будь ты Салимбени, где еще ты устроила бы могилу с золотой статуей? А раз собор посвящен Деве Марии… Вуаля!

- Что вуаля-то?

Дженис протянула руки, словно собираясь меня благословить.

- Если ты решишь помолиться в склепе под собором, ты преклонишь колени перед Пресвятой Девой, помнишь? Все, это наверняка там!

- В таком случае, - сказала я, - нам придется все перекопать как чертовым кротам. Ведь крипту ищут профессионалы, и не один век.

- Нет. - Дженис снова подтолкнула мне книгу. - Мама отыскала тайный проход из старой больницы. Вот, перечитай снова. Я уверена, что не ошиблась.

Мы еще раз пробежали послание, и неожиданно бессвязный набор цитат сложился в стройную инструкцию. Да, речь, безусловно, шла о старинной крипте, вход в которую находится в келье святой Екатерины в больнице Санта-Мария делла Скала, прямехонько через площадь от Сиенского собора.

- Елки зеленые! - с чувством сказала взволнованная Дженис. - Если все так просто, почему мама сама не сходила в склеп за сокровищами?

В этот момент один из огарков наших свечей с тихим щелчком погас, и хотя у нас остались другие свечи, тени в комнате словно надвинулись на нас со всех сторон.

- Она знала, что ей угрожает опасность, - сказала я. Голос странно гулко прозвучал в темноте. - Поэтому она записала шифр в книгу, книгу положила в шкатулку, а шкатулку отнесла в банк.

- Значит, что мы имеем? - с мажорной интонацией риторически спросила Дженис. - Теперь, когда мы разрешили загадку, что удерживает нас от…

- …незаконного проникновения в охраняемое здание и разгрома кельи святой железным ломом? - Я пожала плечами. - Ума не приложу!

- Я серьезно! Ведь мама хотела, чтобы мы это сделали!

- Все не так просто. - Я постучала пальцем по книге, пытаясь припомнить точные слова послания. - Здесь сказано, чтобы мы шли туда с духовным отцом Ромео, который пал жертвой раньше своего срока, то есть с кем? Правильно, с братом Лоренцо. Не средневековым, конечно, а с его современной инкарнацией. Бьюсь об заклад, старый монах знает о местонахождении крипты и могилы что-то очень важное, чего даже мама не смогла выяснить.

- Так что ты предлагаешь? - репейником привязалась Дженис. - Похитить брата Лоренцо и допросить под яркой лампой? Слушай, может, мы неправильно все поняли? Давай расшифруем код по отдельности, а потом сравним результаты… - Она начала открывать ящики стола. - Должна же здесь быть хоть одна завалящаяся ручка… Ну что за дела? - Дженис буквально засунула голову в нижний ящик, пытаясь вытащить что-то застрявшее. - Нет, ну ты глянь! Еще письмо!

Но это оказалось не письмо. Это был черный конверт с фотографиями.

Когда мы закончили рассматривать мамины фотографии, Дженис заявила, что нам необходима еще бутылка, чтобы не свихнуться за ночь. Когда она пошла вниз за вином, я дрожащими руками начала раскладывать снимки на столе вплотную друг к другу, надеясь, что как-нибудь заставлю их рассказать другую историю.

Но это могло быть только фоторепортажем о маминых приключениях в Италии. Как мы ни тасовали эту колоду, как ни перекладывали, выходило, что Диана Ллойд приехала в Италию, начала работать у профессора Толомеи, познакомилась с молодым плейбоем на желтом «феррари», забеременела, вышла замуж за профессора Толомеи, родила девочек-близнецов, уцелела в пожаре, унесшем жизнь ее старого мужа, и снова начала встречаться с молодым плейбоем, который на каждой фотографии держал малышек с таким счастливым видом, что сомнений не осталось - это наш настоящий отец.

Плейбоем был Умберто.

- Нет, ну это просто нереально! - хрипло повторяла Дженис, вернувшись с бутылкой и штопором. - Столько лет притворяться дворецким и ни словом не обмолвиться!… Это же ненормально.

- Он всегда был нашим папой, - произнесла я, взяв одну из фотографий Умберто с нами во младенчестве, - хотя мы и называли его Умберто. Он всегда… - Я не могла продолжать.

Подняв глаза, я увидела, что Дженис тоже плачет, хотя она тут же сердито вытерла слезы, не желая давать Умберто повод удовлетворенно хмыкнуть при встрече.

- Какой козел! - бросила она. - Вынудил нас жить во лжи столько лет. А теперь вдруг… - Она сердито замолчала, когда бутылочная пробка сломалась пополам.

- Ну, - начала я, - по крайней мере, это объясняет, откуда он знает о золотой статуе. Наверняка из мамы вытянул. Если они и правда были… ну, ты поняла… вместе, он наверняка знал и о шкатулке с бумагами, хранящейся в банке. Это объясняет, почему он подделал письмо тетки Роуз и велел мне отправляться в Сиену и первым делом поговорить с президенте Макони. Он явно слышал это имя от мамы.