Дрой - Фанфик Не имея звезды

— Зато никто из Уизли не покупал себе место в команде! — воскликнула Гермиона.

Малфой с призрением выплюнул:

— А тебя не спрашивали, поганая грязнокровка!

На поляне повисла тишина. Да, Малфой и остальные слизеринцы частенько так называли Геба, когда рядом не было никого кроме зеленых. Или остальных, но за спиной, среди своих. Но вот чтобы обозвать кого-то прямо в глаза, при свидетелях, такого еще не было. Во всяком случае — ни в прошлом, но и в этом году.

Близнецы тут же разжали хватку и бросились на блонди, но им путь преградили загонщики змей. Началась хилая потасовка, заключавшаяся в толкании друг друга. Никто из-за этого не заметил, как Рональд вытащил из кармана палочку.

— Ты за это заплатишь! — заорал он и произнес заклинание. — Harkivus Machav !

Это было самое мерзостное проклятье в арсенале начинающего второкурсника. Оно заставляло жертву блевать слизняками, при этом ощущая всю их вонь и слизь. Малфой не был Лансом и поэтому у не было ни шанса отразить это проклятье, а команда немного ошалела, и так же не приняла никаких попыток выставить щиты. Впрочем, это и не требовалось.

Палочка Рона вдруг дрогнула, скотч засветил зеленым и парнишку откинуло на спину, протащив по земле метра полтора. Смирно плачущая Гермиона мигом кинулась к другу. Слизеринцы засмеялись, Геб оставался спокоен. На это у него были свои резоны.

Оливер что-то прошипел Маркусу, тот прошипел что-то в ответ и капитан алых увел свою сборную. Впрочем, далеко те не ушли. Они подобрали рыжего, у которого из глотки вылез уже первый слизняк, и повели его к Хагриду. Хотя должны были к Помфри. В спине им, словно камни отступникам, летел смех ненавистного факультета. Больше всех драл глотку Малфой, буквально заходясь в истерике, утирая с глаз слезы. Проныра оставался спокоен, лишь уныло поглядывая в след грифам.

Несколько часов спустя, хижина Хагрида.

За окном уже стемнело, но в сравнительно небольшом домике у леса, висела тягостная тишина. Не та тишина, которая вот-вот и взорвется веселым смехом, девичьим визгом и гремящими тостами, а самая настоящая тишина. Которая словно вата забивает уши, проникает в каждый угол и каждую щель. Та самая тишина, от которой даже свет кажется более тусклым, а люди более грустными. Лишь изредка тишина прерывалась натужным скрипом блюющего Рона. Но заклятие уже почти сошло на нет, и этот звук раздавался самый максимум раз в десять минут. Это было словно капля меда, в бочке дегтя и дегтем была тишина.

Хагрид молчал, потому что не знал что сказать, он был добродушным мужчиной, но порой не мог найти нужные слова и поэтому и вовсе не говорил. Поттер молчал, потому что только что узнал, то, чего бы предпочел не знать. Дэенжер молчала, потому что ей напомнили о том, о чем она бы желала забыть. Рональд молчал, потому что он блевал.

В этой вязкой, тягучей и липкой тишине, словно гром посреди ясного неба, раздался отчетливый стук в дверь. Все вздрогнули, Хагрид натянуто улыбнулся и повернул массивную, тяжелую ручку. На пороге, в свете маслянной лампы, стоял высокий парень. Два месяца назад, казалось, что он похудел, но за это время благодаря железу и плотной пищи, вновь поправился. Зеленая квиддичная форма была в грязи, а её подол и вовсе превратился в драное месиво. Но парня это не волновало — парочка бытовых чар и плащ будет как новенький.

— Герберт, — улыбнулся парню лесничий. — А ты чеготь тута делаешь?

— Я по делу, — серьезно ответил парнишка.

— Не самый ты, это самое, лучший момент-то выбрал, — покачал огромно головой полувеликан, но босоту впустил.

Мальчик тут же наткнулся на разгневанные взгляды алых. Поттер сжал палочку, лежавшую у него на коленях, у Гермионы снова задрожали губы. Рональд, сблеванув слизня, пошел красными пятнами, от еле сдерживаемой ярости. Ланс понял — ему здесь не рады.

— Дураки вы, — покачал головой парень. Он спокойно достал из потайного кармана, который сам вшил, маленький флакончик с серебристой жидкостью, после чего поставил его на стол. — Выпей, — обратился он к Рональду. — Легче станет.

— Что это, — насторожилась Гермиона.

— Конечно же яд, — хмыкнул Ланс. — Это Отменяющее зелье. Раз в десять действенней Финиты. Уберет и симптомы и последствия.

С этими словами мальчик потрепал лоснящегося Клыка, и повернулся к двери. Его догнал оклик лохматого.

— Почему ты нам помогаешь?

Ланс повернулся и тяжко вздохнул, проведя рукой по лицу.

— Я вам не помогаю. Я лишь пытаюсь следовать урокам одного карлика. Рональд, зная что у него сломано оружие, попытался вступиться за подругу. Это было опасно, прежде всего, для него самого. Но он не испугался. Это достойный поступок, который надо уважать.

Мальчик щелкнул по носу Клыка, который смешно рыкнул, и вновь попытался выйти из хижины, но его окликнули уже во второй раз. На этот раз это была Гермиона.

— Как ты с этим справляешься?

Ланс обернулся и недоуменно изогнул правую бровь.

— С тем, что тебя постоянно обзывают гряз...грязнокровкой.

Все в хижине вздрогнули, кроме Геба — тот просто пожал плечами.

— Дереву не надо обижаться, когда его называют деревом. Потому что дерево знает, что оно — дерево, и этим вполне довольно.

Проныра, наконец-то вышел из хижины. Он, широко зевнув, закинул метлу на плечо и пошлепал к замку. Тренировка была утомительной, а присутствие на ней Малфоя сделало её еще более утомляющей.

31 октября 1992г. Хогвартс

Ланс, поглаживая раздутый живот, направлялся до ближайшего места, где этот живот можно было чуточку облегчить. Праздник выдался шикарным. Во всяком случае, в этом году никто не помешал парнишке схомячить все, что было в зоне досягаемости его загребущих лап. Никакой чертов тролль, не посмел прервать процесс набивания брюха.

В бездонной прорве, по имени Герберт, пропало: целая миска салата «Цезарь», десяток холодный закусок, два кувшина сока, три порции макарон с сыром и две порции жаренной картошки, два эскалопа, две порции рёбрышек, две порции куриных крылышек, порция жареных грудок. Но вы не думайте, что Проныра пожертвовал десертом, нет, оно еще и его в себя затолкал. Как все это влезло в парнишку — вот это уже вопрос, над которым до сих пор ломают голову все британские ученые, известные своими открытиями.

Завернув к потайным лестницам, так как на полный желудок пробежка по главным — самоубийство, Проныра понял, что возможно просраться у него выйдет чуть раньше, чем он добежит до белого друга. Нет, парнишка вовсе не испугался, просто он на мгновение ощутил что-то такое, что заставляло съеживаться, впрочем? ощущение мгновенно пропало. Будто кто-то невообразимо древний и страшный заглянул в восточное крыло, но не обнаружив здесь жертвы, разочарованно развернулся и упорхнул куда-то в нереальность. Такое ощущение было знакомо Гебу, оно означало, что ряд кто-то почти умер. Оно означало, что смерть прошелестела своим балахоном по древним камням волшебного замка.