Виктория Ледерман - Первокурсница

Позже, когда меня доставили домой и я уже лежала в постели, обласканная перепуганной мамой, я вспоминала не неудавшийся праздник, не Геныча и даже не Кирилла, а колючий свитер и незнакомый свежий запах, почему-то очень и очень приятный, от которого становилось тепло и спокойно. Но самым волнующим было ощущение большой теплой руки, крепко обхватившей меня, такой доброй и надежной, как рука моего самого лучшего друга из детства – Кирилла.

Я проболела почти до самых праздников. Наконец голос восстановился, температура снизилась, и двадцать девятого я решила съездить в институт разведать, как мои дела. Оказалось, что все в порядке, к сессии я допущена, и к тому же получила в свое отсутствие еще один зачет «автоматом», который поставили всей группе без исключения. Превосходно, остался только один зачет, и после этого можно готовиться к экзаменам, первый из которых датировался тринадцатым числом. Ничего себе подарочек на старый Новый год! Ну, об экзаменах пока думать не хотелось. Через два дня Новый год, а я еще никуда не приглашена и даже не знаю, где и с кем проведу праздник. Я была здорова, полна сил и вновь строила планы по завоеванию Геныча. Как бы так устроить, чтобы они с Ольгой справляли праздник порознь? Что бы такое придумать?

После второй пары я побежала в столовую и вдруг засекла в окно, как возле административного корпуса остановилась белая «Волга», открылась задняя дверь, и из нее неуклюже выбрался… Геныч с загипсованной ногой. Какой-то мужчина открыл другую заднюю дверь и взял костыли. Геныч тяжело оперся на них и поковылял ко входу. Мужчина пикнул брелоком и вошел в здание вслед за ним.

Я тут же забыла и про голод и про жажду. Геныч в институте! Даже мимолетного взгляда издали хватило, чтобы вновь ощутить, как замирает сердце и слабеют ноги, когда я вижу его.

Я тут же рванула в гардероб, получила пуховик и, недолго думая, помчалась в административный корпус. Я должна его увидеть. Нет, пусть он меня увидит. И еще раз задумается – а все ли в его жизни правильно? А не нужно ли что-нибудь изменить?

Оказалось, Геныч решил на каникулах отдохнуть в санатории на берегу Волги. Сидя на стуле возле открытой двери профкома, я слушала, как он разговаривает с секретарем и пишет заявление. Вот это номер! А я и знать не знала, что студенты имеют право где-либо отдыхать раз в году и профком обязан почти полностью оплачивать их отдых. В профкоме я состою, взносы плачу, так почему бы мне тоже не отдохнуть в этом живописном месте? Геныч и я в одном санатории! Просто сказка! Не сразу до меня дошло, что, конечно же, в санаторий он собрался не один. И что, вероятно, свое заявление она написала раньше. Но и это обстоятельство меня нисколько не охладило. Ничего, Лелечка! Вот там-то мы и поборемся! Еще посмотрим, кто кого!

Я тут же передумала встречаться со своей мечтой и быстренько ретировалась. Еще не пришло время. Лучше мы «случайно» столкнемся в санатории. Нужно оставить себе преимущество в виде сюрприза. До заезда еще целый месяц, но ничего, я умею ждать! И добиваться своего! Кто рискнет поспорить?

Я вернулась на математику, опоздав на полчаса, и Маргарита в отместку вызвала меня к доске. Я не смогла решить задачу, потому что прослушала новую тему, но и это меня нисколько не огорчило. Подумаешь! Беда какая! Ну поворчит Маргарита на зачете, ну задаст дополнительный вопрос. А путевка в санаторий на дороге не валяется! Удалось выбить практически последнюю. Пришлось надавить по полной программе на жалость секретаря, забросав его печальными фактами моей биографии. А что, я почти не врала. У меня и вправду семья неполная, отец нас бросил, живет с другой женщиной, алиментов нет (официально нет, проверяйте сколько хотите). Мама зарабатывает не больше пятнадцати тысяч, я студентка первого курса, стипендия – тысяча триста рублей. Я девочка болезненная, по мне санаторий давно вздыхает, а возможности нет. И никогда не будет, если профсоюз не войдет в мое положение. И профсоюз вошел. Ура! Я еду в санаторий!

Сев на место, я заметила, что девчонки как-то хитро оглядываются на меня.

– Чего? – не выдержала я. – Что вы на меня смотрите?

Все сразу замотали головами, отвернулись, забормотали: «Ничего». А моя соседка Наташка оглянулась на остальных, наклонилась к моему уху и прошептала:

– Тут тебя искали на перемене…

И сразу же получила линейкой в спину от сидящего сзади Горохова. У меня заколотилось сердце. Искали! На перемене! Неужели? Он захотел меня увидеть!

– Кто? – взволнованно спросила я.

Наташа покосилась на Борьку и промолчала.

– Да говори же, кто? – нетерпеливо потрясла я ее.

– Двое с носилками, один с топором! – гаркнул Борис. – Накололи мы тебя, Сашка. Шутка это. Ха-ха!

– Идиот, – обиделась я и отвернулась. Потом занялась задачами и забыла об этом дурацком розыгрыше.

Маршрутки долго не было, я минут сорок простояла на площади Революции, поджидая ее. Я уже была согласна ехать в любую сторону, лишь бы ехать, хотя мороз на улице заметно спал по сравнению с прошлой неделей. Прикатил битком набитый автобус, но мне все же удалось втиснуться внутрь. Давно уже я не ездила в такой толкучке, меня так сдавили со всех сторон, что я не могла пошевелить ни рукой ни ногой. Остановки через две где-то возле меня зазвонил телефон. Причем мелодией «В лесу родилась елочка».

– Вот и Новый год пришел, – сказал кто-то.

Но никто из толпы не подумал ответить на звонок. Громкость все возрастала. Звук шел от кого-то за моей спиной. Группа подростков с веселым ржанием начала подпевать, путая слова и заменяя их своим вариантом. Остальные оглядывались друг на друга и спрашивали:

– Да у кого это? Никто не знает свой сигнал, что ли? Кто там глухой, проснитесь!

– Молодой человек, – сказала тетка и пихнула в бок парня рядом со мной. – Это же у вас.

– Я что, не знаю, как звонит мой телефон? – огрызнулся тот.

– Ну вот же, в черной сумке вибрирует. Я чувствую.

– В какой сумке?

– Да вот в этой.

Они стали возиться за моей спиной.

– Тише там, – недовольно сказала я. – Хватит толкаться.

– Девушка, ведь это ваша сумка, – сказал парень. – Вы что, не можете ответить? Или телефон отключите.

Я почувствовала, как он дергает за сумку, которая осталась сзади.

– Оставьте мою сумку в покое, – разозлилась я. – У меня вообще нет телефона.

Я не могла даже обернуться, чтобы взглянуть на этого нахала, который ворочался за моей спиной, как поросенок в мешке, и мешал мне стоять прямо.

– Я не знаю, чего у вас там нет, но звонит в этой сумке, – сказал парень и с трудом протиснул между нами мою сумку. Я уже собиралась выдать ему по полной программе, но поняла, что новогодняя песенка звучит именно отсюда. В полнейшем недоумении я раскрыла сумку и пошарила внутри.