Александр Вин - Жена странного человека

Перед ним открылась целая поляна маленьких деревянных крестов.

Высотой ему под пояс, старые и светлые, с ржавыми гвоздями, скрепляющими грубые перекладины, с краткими надписями и цифрами.

Не крикнув, хоть он уже совсем и приготовился сделать это, Джон опустился на колено около ближнего креста.

«…Алан При…, № 240558, 19…, дня второго»

Джон внимательно обернулся к другому, почти сгнившему, кресту, к третьему, к следующему. Он вертелся на месте, ожидая получить скорую разгадку, но почти все кресты, и старые, и блестевшие шляпками недавно вколоченных гвоздей, рассказывали о своих хозяевах только номерами, точными датами и лишь редко – неясным незнакомым именем.

«№ …4779… 1894…»

Совсем скоро с обрыва с радостными криками спустились, заметив голову Джона в невысоком кустарнике, усталые Сидни и Александр, подошли к нему, шумно раздвигая ветки, замолкли рядом, рассматривая кресты и странные надписи.

То, что это было тюремное кладбище, мальчишки догадались почти одновременно, Джон первым сказал это вслух, Александр согласился с ним, а Сидни, молча остановившись перед крестами, вывернул свой карман и высыпал все найденные пули на ближний могильный холмик…

Этим же летом по биографиям многих людей прошла и тяжело качнула весь мир мрачная кровавая волна первой большой войны. Она разбила, смешала и разметала по чужим сторонам миллионы ярких и красивых жизненных сюжетов, разлучила множество любящих и преданных друзей.

Вторая же волна военной ненависти, прокатившаяся по ненадолго успокоившимся океанам и землям, случилась всего лишь через три десятка лет и была гораздо ужасней первой. Воды морей содрогались, континенты чуть отдалялись берегами, оружейный чугун и сталь враждебных конструкций окончательно раздавили почти все прекрасные человеческие отражения удивительно счастливой эпохи.

Именно в те годы на северной окраине страны и были совершены самые дерзкие в её истории ограбления крупных банков.

Налётчиков отличала невиданная сила замыслов и изящная тонкость исполнения преступлений. Военное время не могло прощать медлительности, поэтому к рутинным полицейским операциям по розыску и поимке бандитов была добавлена прямая и бескомпромиссная жестокость армии и военных законов.

Во время одного из нападений произошла редкая по своей сути случайность, секундная заминка, вследствие чего автомобиль с налётчиками смогли повредить армейские снайперы, завязалась перестрелка, в которой погиб охранник банка, а вся банда была тут же уничтожена ответным автоматным огнём, но её главаря, оглушённого взрывом гранаты, всё-таки удалось взять живым.

Обстоятельства дела были очевидны, общественность ждала решения суда и справедливого возмездия.

Действительно, всё было ясно, многочисленные документы свидетельствовали о деталях преступлений достаточно подробно, заочный суд был скор, оглашение приговора назначили на вторник, но внезапно судья объявил о необходимости своей встречи и разговора с обвиняемым без свидетелей.

Мутный фонарь под потолком светил по всем правилам экономного военного времени.

Маленькую настольную лампу судья принёс с собой, с умыслом захватив её из своего кабинета. Яркая полоса электрического света, как он и предполагал, сразу же разделила сумрачную комнату допросов на две равные части.

Сердце и карманные часы судьи грохотали одинаково тревожно.

Ожидая назначенной им самим странной встречи, человек в мантии то и дело вставал из-за стола, прохаживался вдоль короткой стены и вновь садился.

Конвойные ввели прихрамывающего бандита, один из солдат тщательно проверил крепления и пристегнул цепи к железному стулу.

Человек в тюремной робе щурился на пронзительный свет лампы, с умыслом направленный ему прямо в лицо, но встать или отвернуться не мог.

– Послушайте, я в ваших руках, никуда отсюда не денусь! Может, соизволите, прекратите это издевательство?!

Невидимый для подсудимого собеседник откашлялся.

– Нет.

– Почему?! Вас интересует цвет моих прекрасных глаз или вы надеетесь заметить в них признаки запоздалого раскаяния?

– Меня интересует только одна деталь… Кто стрелял в охранника банка? Вы?

– Не знаю. Не помню, может и я. Разве для кого-то этот факт сейчас важен?

– Да, конечно. Убийцу казнят, а организатор налётов и убийства всего лишь пойдёт на каторгу.

– Уверен, что толпа давно уже намылила для меня верёвку.

– Толпа – да, но не я. Мне важно точно знать, кто убил этого человека.

– Бросьте эти жалкие кривляния, ваша честь! Между вами, судейскими, всё уже решено: меня вздёрнут, дело будет сделано, правительство и наши газетёнки тотчас же успокоятся, не так ли?!

– Нет, не так, Александр.

Человек в кандалах вздрогнул, наконец-то сквозь встречный свет пристально рассмотрев лицо судьи.

– Джон, ты?! Но почему же раньше…

– Молчи. И слушай внимательно.

Судья обошёл стол, сел на его край, заслонив лампу широкой спиной. В пронзительном сумраке лица обоих, и Александра, и Джона, казались серыми.

– От меня в эти дни не требовалось особой тщательности, но я сам, специально, успел изучить множество разных документов, десятки описаний очевидцев и заключений экспертов. Думаю, что только я один во всём мире сейчас могу с уверенностью утверждать, что именно ты из своего револьвера стрелял в несчастного охранника банка и оставил его любящую жену вдовой, а детей, двух прелестных девочек, сиротами. Но я хочу сейчас от тебя услышать правду. Ты?

– Зачем всё это тебе, Джон?

– Повторяю, есть выбор: казнь или тяжёлая, но всё-таки, жизнь… Мы с тобой были в детстве друзьями.

– А если признаюсь?

– Сейчас я для тебя всевышний. Никто не узнает и не услышит твоего признания.

– У тебя же могут быть неприятности…

– Не всем дано понять то, о чём заинтересованно догадался я.

Тонко прозвенели цепи на руках растерянного человека, когда он закрыл ладонями усталые глаза.

– Ты прав, Джон, это был мой выстрел, я точно помню своё решение.

– Прощай.

Высокий, сутулый в бесформенной чёрной мантии, судья выключил лампу и, тяжело ступая, направился к двери.

– Джон, а как же…? Что будет теперь со мной?!

Взвизгнула, открываясь, тяжёлая дверь. На пороге Джон обернулся.

– Ты знаешь, как звали того охранника, которого ты убил?

И словно негромким эхом раздалось уже по коридору:

– Сидни…

Забавная игрушка – калейдоскоп. Для каждого в нём есть своя картинка, никогда не похожая на те, что были секунду и две назад. И всегда эти изображения зависят не только от наших движений, но и от направления жизненных волн, заставляющих нас именно так поступать.