Маша Трауб - Истории моей мамы

– Зачем тебе я? – спрашивала мама. – Зайди к любому студенту-практиканту, он тебе все сделает.

– Ну не знаю, – улыбался Лев Аркадьевич. – Мне с тобой хорошо. И вдруг ты мне еще пригодишься по-крупному? А у меня денег, например, не будет. Так что считай, я тебе плачу заранее. Ты моя страховка на будущее, подушка безопасности. И потом – твой ребенок растет как трава, совершенно без всякого воспитания. Должен же кто-то научить ее вести себя в приличном обществе?

Про подушки безопасности тогда вообще никто не слышал. Но дядя Лева передвигался на «Форде», где этих подушек было целых две. А меня Лев Аркадьевич называл исключительно «ребенок». «Ребенок, подойди сюда». «Ребенок, смотри, что я принес». «Ребенок, ты ведь не хочешь быть похожей на свою мать?»

Была у Льва Аркадьевича еще одна особенность – он всегда протирал за собой раковину в ванной – заходил мыть руки и после тщательно вытирал раковину от брызг. Это странно, но я тоже так делаю. Не терплю грязные мыльные следы на раковине. Но тогда… тогда раковины в половине домов были со сколами, со следами ржавчины, кстати, и наша в том числе.

– И что случилось с дядей Левой? – спросила я маму. – И кем, кстати, он работал? Откуда у него были такие деньги?

– Наверное, он что-то чувствовал, – начала рассказ мама, – поэтому и шутил про вложение в будущее. Лева арендовал квартиру, где играли в карты. Подпольное казино. Но только без рулетки – исключительно карты. Играли на очень большие деньги. Среди посетителей – весьма высокопоставленные и богатые люди. Там собирались и актеры, и чиновники из министерств. К Леве приходили за связями. Эдакий клуб деловых знакомств. Он знал всех, его все знали. Бизнес процветал – Лева очень заботился о своей репутации. И квартира на Кутузовском была роскошная, и алкоголь редкий лился рекой, и машина, и водители. Проститутки элитные. Такие красавицы, что глаза слепило. Я была там один раз. Лева подарил мне вечернее платье – я его потом еще лет десять носила. И велел не открывать рот. Я села играть в покер. А в покер я очень хорошо играю. Не сдержалась и обыграла одного режиссера, генерала и шишку из Госплана. Лева меня чуть за шкирку из-за стола не вытащил.

– Ты идиотка? – Я впервые слышала, как он кричит. – Зачем ты выиграла? Ты должна была проиграть! Тебе совсем связи не нужны? Так и будешь бабулек соседских защищать?

Он хотел мне помочь с клиентами. Дать возможность заработать другие деньги, очень большие.

– Левушка, ну карта пошла, и они как дети… – Я пыталась его успокоить. – Я же даже не напрягалась…

– Я так и знал, что тебя, Киселева, нельзя сюда приводить. Ведь чувствовал! Что мне теперь с ними делать? Они требуют, чтобы ты вернулась и сыграла еще раз! Генерал злой, как сто чертей. И чего ты лыбишься? Ты же умная баба! Так веди себя как дура!

– Ну давай попробую, – согласилась я.

– Иди и проигрывай. Делай вид, что только в подкидного дурака умеешь играть! Сиди и грудь показывай!

Понимаешь, я знала, что Лева прав. Я могла завести знакомства и стать адвокатом знаменитостей. Но у меня такие карты на руках были! Ну не могла я проиграть! С такими картами! И ведь даже не пришлось обманывать. На кону сумма была такая, что нам бы на летний отдых хватило. Я могла со второй работы уйти. Вот и увлеклась. Выиграла. Лева тогда сказал, что видеть меня больше не желает. Отправил со своим водителем домой и побежал успокаивать этих мужиков.

Люди туда только по рекомендации попадали. Лева установил своеобразное членство, как в закрытом клубе. За нового посетителя должны были поручиться как минимум двое постоянных игроков. Так что Лева считал, что он в безопасности – не сдадут, прикроют. Он был «свой» и знал то, чего знать не положено – кто каких девочек предпочитает, кто пить не умеет и языком много треплет. Но Лева держал язык за зубами, поэтому его особенно ценили. А ты помнишь, какие он нам билеты доставал? И в Большой, и в «Современник»! У него были колоссальные связи во всех кругах. Он, можно сказать, был честным, вел честную игру. Но где-то случился прокол, в его квартиру нагрянула милиция. Настоящая облава. Видимо, кто-то наверху решил прикрыть притон. Или Лева узнал слишком много и стал опасен. Ему удалось сбежать – предупредили верные клиенты. Я точно не знаю, что случилось – он так и не рассказал.

Он появился у нас на пороге в пять утра. И чуть ли не впервые назвал меня по имени.

– Ольгуш, спасай, – сказал он и плюхнулся на стул. Потом достал из сумки бутылку коньяка и налил в чайную чашку. Представляешь? Лев Аркадьевич пил коньяк из чайной чашки! Выхлебал полбутылки и не заметил. И закусывал не лимончиком, а колбасой с разделочной доски.

– Я же говорил, что ты мне будешь нужна. Выручай. Сейчас. Спрячь меня, – попросил он. – Если меня поймают, я сяду до конца жизни. Или меня убьют раньше. Можно я у тебя поживу?

– Ты, что ли, здесь решил спрятаться?

– Да, про тебя никто не знает. Я могу на раскладушке поспать. Ольгуш, мне больше некуда идти. Домой нельзя. Да меня по дороге пристрелят.

– А ты не думаешь, что тебя и здесь пристрелят? Да еще и меня, и Машу?

– Нет, слежки не было. Точно. Я проверял. Пешком шел, в подъездах прятался.

– Ну позвони кому-нибудь. У тебя же такие связи! Что я‑то могу?

– Связи… они меня сдадут, не ойкнув…

– У тебя же были знакомые в милиции. На самом верху.

– Были, да сплыли. Никого нет. Предупредили те, от кого не ждал…

Мне стало его жаль. Среди его многочисленных приятелей не было настоящих друзей. Он оказался никому не нужен.

– Нет, здесь я тебя не оставлю, – решила я. – Давай мы тебя в деревню отправим. На Кавказ.

– Не доеду, – замахал руками Лева. – Билеты, документы… Нет, меня в тамбуре пристрелят.

– Кому ты дорогу перешел?

Лева пожал плечами.

– Киселева, придумай что-нибудь, ты же умная!

Лева у меня на кухне в пять утра стал точной копией престарелого спаниеля. И его роскошный наряд, начищенные ботинки вмиг превратились в карнавальный костюм. Ну не могла я ему отказать. Особенно после той банки икры, которую он для тебя достал. В общем, я позвонила Йосе.

Йося, Иосиф Михайлович был моим доктором. Частным. Как и все советские дети, я была прикреплена к поликлинике, но лечил меня Йося. Мама доверяла только ему. Он приезжал по первому зову, будь то мои сопли или мамина спина, поврежденная в аварии еще в молодости. Йося ставил блокаду маме, выдавал мне аскорбинку и был всегда под рукой. Причем в буквальном смысле слова – в истории с Эльзой и ее сестрой Наташей он маме очень помог. Он жил в «трех башнях» – так назывались дома рядом с дорогой. В первой башне находилась булочная, во второй – ремонт обуви, в третьей – овощной. Так что мимо трех башен ходили все жители нашего района.