Александр Смоленский - Укрепрайон «Рублевка»

…Правда, о которой сегодня говорить нельзя вслух, это психотронный террор над личностью… Американские спецслужбы применили этот инструмент воздействия на личность в бывшей Югославии. Там его безобидно называли психотронной обработкой населения. Но есть и другие определения: дистанционное психофизическое воздействие, торсионное воздействие, облучение. Все это, так или иначе, тайное негативное воздействие на людей. И жертвы даже не догадываются об этом.

Марина была поражена: ее догадка получила неожиданное подтверждение. Неужели на Рублевке используется психотронное оружие? Но зачем, почему? Или это действительно катастрофа со схожими последствиями?

Она быстро отыскала то место в тексте, где описывались симптомы:

…пропадает сон, появляется хроническая усталость. В голове возникают радиоголоса, навязчивые мысли. Память стирается кусками. Нападает ярость, страх или раздражение. Болит сердце, желудок, почки. Без всяких причин может возникнуть сильное сексуальное желание…

На этом страничка обрывалась.

– Вот это да! Но почему этот листок оказался у меня?

Она глянула на себя в зеркало и невольно ужаснулась. Растрепанные, давно не видевшие стрижки волосы, никакой косметики… Марина еще раз подумала, что 34 и 24 – это не просто разные числа. Это уже почти кризис.

Быстро нырнув в ванную комнату, она стала приводить себя в порядок. Но успела не многое. В дом неизвестно как ввалились два амбала.

– Мы от коменданта Гулькина. Доктор, вы должны поехать с нами, – сказал один из них, не соизволив даже поздороваться.

– Я ничего и никому не должна. Это во-первых. Вовторых, вы видите, сколько пациентов меня ожидают…

– Видели бы, что творится в медпунктах.

– Ну и пусть творится. Я тут при чем?! – возмутилась женщина.

– По распоряжению коменданта вы теперь должны оказывать помощь населению в санатории «Барвиха». Там сейчас организован медпункт.

– Ладно, подождите меня внизу, – раздраженно бросила Марина.

«Надо срочно кому-то довериться и поделиться своими выводами. Кому-то одному! Желательно надежному мужчине. Но не Семочке же? Только умный человек сразу поймет. Умных людей среди моих знакомых немало. Но вот надежных?..»

Тут Марину осенило: она вспомнила Духона – пожалуй, единственного мужчину, которого еще много лет назад мечтала подставить под личную финансовую разгрузку, но не смогла, не понимая почему. Последний раз она видела его уже изрядно похудевшего, постаревшего, в очках, но все еще такого же неброско элегантного и милого… Ему! Только ему…

Парапсихолог решительно вышла из дому.

– Сегодня приема не будет. Срочный вызов! – прокричала она в толпу. – Завтра! Завтра! – и запрыгнула в «Лексус».

– Это вы парапсихолог? – огорошил ее нелепым вопросом Гулькин, стоило Марине появиться в холле санатория «Барвиха». – Вы же…

Не успел он закончить мысль, как Марина, резко повернувшись, быстро пошла назад, к выходу. Она прекрасно поняла, что имел в виду Гулькин. Только этого не хватало, чтобы какой-то вшивый комендант употреблял ее имя всуе.

– Я не нарочно. Я нечаянно, – осознав, что сморозил глупость, засеменил за ней комендант. – Профессор Табачников мне голову снесет, если вы к нему не подниметесь. Он такой человек! У него вся Москва лечится.

Гулькин действительно побаивался доктора, который уже сумел поставить дело так, что без него не решался мало-мальски серьезный вопрос. Единственное, что никак не мог взять в толк комендант, что у него может быть общего с этой, прости господи, дамочкой, будь она трижды парапсихологом.

Услышав про знаменитого врача, которого знает вся московская элита, парапсихолог решила сменить гнев на милость.

– Как зовут профессора? – спросила она Гулькина.

– Леонид Михайлович Табачников. Он вас ожидает в кабинете главврача.

Не успела Марина появиться на пороге кабинета, как доктор бросился к ней навстречу.

– Какая вы молодец, Марина Семеновна, что пришли. Ведь вы не на службе, могли бы и отказаться.

«А у него красивые синие глаза и руки, такие большие, сильные», – успела с ходу заметить гостья.

– Вы правы. Могла. Но я понимаю, раз меня зовут, значит, кому-то нужна помощь, – не без апломба сказала она.

– Пока помощь нужна исключительно мне, – засмеялся Табачников.

«Голос у него красивый», – подумала Марина, не особо прислушиваясь к тому, что говорит профессор. Пока он заинтересовал ее исключительно как мужчина.

– А что за симптоматика? – ухватив последнюю фразу доктора больше для того, чтобы не показаться невежливой, спросила Марина.

– Вы простите, я не психотерапевт и уж тем более не психиатр. Вот почему, когда я увидел ваш рекламный щит, сразу подумал: вот тот человек, который мне нужен позарез!

– Вы тоже меня простите, Леонид Михайлович, но я тоже не специалист того профиля. У меня несколько иная специализация. Может, когда мы познакомимся ближе, вы узнаете о ней подробнее, – сказала Танкер как можно теплее и приветливее. Она осмотрелась, соображая, куда бы кинуть пальто, которое все еще держала в руке.

– Простите, какой же я идиот, даже не предложил вам присесть.

«Можно было предложить и прилечь», – вновь о своем подумала парапсихолог.

Она наконец поймала заинтересованный взгляд столичного светила, который незаметно оглядел ее безупречную фигуру.

На Марине Танкер как влитые сидели тончайшая кашемировая вишневая блузка с глубоким вырезом и строгие черные брюки, подчеркивающие красоту ног и бедер.

– Не стоит тратить время на посиделки, – деловито сказала она. – Я почти догадываюсь, что вы хотите мне сообщить. Там, у меня дома, больных чуть меньше вашего. Так что свои выводы я уже сделала. Но беда в том, мой милый доктор… Вы ведь разрешите мне так вас называть?

Табачников сделал обезоруживающий своей наивностью жест, который мог означать лишь одно: конечно, согласен.

– Беда в том, что свое открытие и очень важную информацию я боюсь доверить незнакомому человеку. Поймите? Я женщина. Нас, женщин, может обидеть каждый… Словом, я еще дома решила довериться лишь одному человеку. И это не вы.

Профессор чуть не задохнулся от досады.

– Да мне свои тайны вся Москва доверяет, известные люди, члены правительства, олигархи… И никого я за всю жизнь не подвел…

– Послушайте. Если вас вся Москва знает, то и здесь на Рублевке, наверное, есть такие люди.

– Разумеется, Марина Семеновна. Например, Михаил Агулов. Дрейф здесь где-то проживает. Чигорин… Слышали такие фамилии?

Парапсихологу не понравилось упоминание сразу двух персон, с которыми в свое время она по очереди крутила яркую и страстную любовь. А под конец, соответствуя фамилии, поставила их «под разгрузку», которой недовольными оказались оба ее бывших любовника.