Александр Смоленский - Укрепрайон «Рублевка»

Поначалу им двигало элементарное любопытство. Как-никак знаменитая «Беседка»! Он с удивлением оглядывал более чем скромный интерьер. Небольших размеров зал с десятком столиков действительно напоминал веранду старой типовой дачи советских времен. Убогое убранство, ностальгического типа скатерти и приборы на небольших столиках.

Зал был почти пуст. В дальнем углу сидели несколько мужчин, которых без какой-либо натяжки знала вся страна, и о чем-то оживленно беседовали. На столе перед ними стояли зеленоватые бутылочки с минеральной водой и маленькие кофейные чашки.

Пока Даниил озирался по сторонам, двери снова открылись и мимо него в зал проскочил небольшого роста тщедушный мужчина в очках. Он решительно направился в дальний угол зала. Но стоило Даниилу последовать за ним, как проход преградили сразу три охранника.

– Вам куда, молодой человек?

– Туда.

Даниил уверенно двинулся мимо на какое-то мгновение растерявшейся охраны. Услышав заваруху у входа, сидящие за столом посетители как по команде обернулись.

– Оставьте в покое этого господина, – первым отреагировал Духон. – Прошу к нашему шалашу, господин Демидов!

Даниила пропустили, и он присоединился к компании.

– Это крупный предприниматель с Урала, Демидов Даниил Никитич. Прошу простить, что без согласования пригласил его на «Веранду», – объяснил Духон соседям по столу. – Занимается уральскими самоцветами.

В ответ последовали едва заметные кивки. Ни один из сидящих за столом мужчин не назвал свое имя. Впрочем, особой нужды в этом не было. За столом воцарилось неловкое молчание. Собеседники, переглядываясь, не произносили ни слова. Духон мгновенно уловил причину этого – присутствие чужого. Александр Павлович встал и сказал:

– С вашего позволения, господа, мы на время перейдем к другому столику.

– Да ради бога! – с готовностью ответил за всех обросший трехдневной щетиной лысоватый шатен с хитрыми глазками. – Но, Александр Павлович, нам очень важно знать ваше мнение…

– Вы тут пока пошепчитесь, а потом и нас введете в курс. Я же сказал, что согласен на действия, – ответил Духон, подмигнув Даниилу.

Пересев за столик у окна, они заказали кофе.

– Вы наблюдаете уникальное событие, Даниил Никитич, – почти шепотом произнес Духон. – Для того чтобы собрать их вместе за одним столом, видимо, действительно должна была произойти экологическая катастрофа. Они же терпеть друг друга не могут, в том числе и меня, разумеется.

– Я не совсем понимаю, Александр Павлович, что вы имеете в виду? – спросил растерянный Демидов.

– Все эти ребята в джинсах – самые натуральные миллиардеры. Элита российского бизнеса. Вот смотрите, если не признали. Этот, с остатками каштановых волос, сталелитейщик Стрельцов. Ну, Василия Анатольевича Никелева вы, надеюсь, узнали. Бывший члена правительства.

– А это кто, с ним по-соседству? – поинтересовался Демидов о мужчине, который чуть не сбил его у входа.

– Это банкир Эдуард Тельцовский. Жалко, что нет Марка Львова, его партнера и шефа. Заболел, говорят, – как-то не очень уверенно добавил Духон. – А с ним рядом, в очках, с бледным морщинистым лицом, московский воротила Солдатенков Евгений Евгеньевич. Он ко всему еще в московском правительстве служит «кошельком» мэра. Еще один персонаж – Александр Михайлович Удачин. Из тех, разумеется, кто пришел на наши посиделки. Тоже из цеха литейщиков. Далеко пойдет.

Духон закурил сигарету.

– И о чем вы собираетесь толковать? Или так, только водичку потягиваете?

– Ну, ясно дело. Карантин. Правда, большинство из нашей гоп-компании не верит в чьи-то козни. Хотя все считают, что метеорит упал неслучайно. Иначе чем объяснить, что в зоне бедствия всех чиновников и депутатов как корова языком слизнула. Конечно, все это не случайно. Ну, и я уже здесь добавил ложку дегтя. Попросил послушать доктора Табачникова про психотронное воздействие. Он с минуты на минуту явится. – Он замолчал, так как у соседей разговор уже сбивался на крик.

– Да как вы не понимаете, что это запланированная акция?! – в полный голос шумел Тельцовский, то и дело протирая очки салфеткой. – Это ничего ж не значит, что первая весточка прилетела именно к Львову. И потом, я подозреваю, что некоторых из здесь присутствующих тоже хотят доить как дойную корову. Только не признаются пока.

– Кто же мог запустить подобное послание? – спросил кто-то за столом.

– Да как кто? – возмутился Тельцовский. – По почерку видно, кто это сделал! Или Лубянка, или окончательно оборзевшие ребятки «из-за Стенки».

– А что, если все-таки криминал воспользовался ситуацией? И принялся за прежние штучки, – попытался возразить ухоженный Удачин. Он с неудовольствием вспомнил те времена, когда его нещадно потрошили еще областные рэкетиры.

– Какие, к черту, рэкетиры?! Ни одна криминальная группировка не станет сегодня действовать столь нагло. Да еще против всех нас вместе взятых! – искренне возмутился маленький Стрельцов.

– Ну, насчет группировок вам, конечно, лучше знать, – съязвил Никелев. – Порой так и хочется спросить – вы за красных или за белых?

Демидов многозначительно взглянул на Духона. Мол, не пора ли вмешаться?

– Господа, есть предложение. Давайте все-таки решать проблемы по мере их поступления, – пересел к олигархам Духон. – Лично меня как пенсионера прежде всего сейчас волнует состояние собственного здоровья. Василий Анатольевич? Эдуард? Ты чего влез со своим письмом? Неужели ни у кого из вас голова не болит? Нет, не в смысле, как сохранить свои денежки, а в смысле простой головной боли и всякой прочей физической галиматьи.

Олигархи стали с пониманием кивать друг другу. Вскоре выяснилось, что у всех что-то не так. Лишь спортсмен-стрелок, всячески гордящийся своим здоровым образом жизни, деликатно промолчал. Он не мог позволить себе, а уж тем более другим признаться, что чувствует недомогание. Как же – имидж. Ради него можно и потерпеть.

…Доктор Табачников уже опаздывал на встречу с олигархами, о которой его заранее предупредил Александр Духон.

Доктор не мог найти себе места, и отнюдь не потому, что достали больные. С этим как раз он мог справиться. За свою долгую врачебную практику на «скорой помощи», а затем и в крупнейшей столичной больнице он научился всякому, в том числе и преодолевать неимоверную усталость. Но сейчас, как ни крути, он опять постепенно вплывал в ту зыбкую и оттого не самую приятную для него сферу политических интриг и нюансов. Явиться на встречу с олигархами в известной мере было самому себе подписать приговор.

Несколько успокаивало то обстоятельство, что замалчивать собственные же выводы о событиях в карантинной зоне Рублевки было бы губительно для него как человека, однажды принесшего клятву Гиппократа.