Александр Смоленский - Укрепрайон «Рублевка»

Прислонившийся, как жердь к стене, грузинский зеленщик важно кивнул.

– А я что говорил? – наклонился он к сидящему рядом Семе Фомарю.

– Долой! – громко и не к месту заорал с первого ряда Акимыч. Нельзя было понять, кого он имеет в виду – то ли Гулькина, то ли выступавшего оратора.

– Долой коменданта! – Его призыв дружно конкретизировали Марина Танкер и заботливо поддерживающий ее под локоть новый кавалер литейщик Стрельцов.

«Господи, своими криками они сейчас все дело завалят», – подумал Духон.

– К чему клонишь, фанфарон? – послышался из глубины зала грубый выкрик мужчины внушительного телосложения. – Мы вам еще свою власть не сдали!

– Я не клоню, я предлагаю создать, наконец, нормальный, адекватный создавшейся ситуации орган самоуправления нашим сообществом. Я хочу прямо спросить вас, господа, мы здравомыслящие люди или олигофрены?..

– Тогда дело говоришь, браток, – вновь подал голос и поднялся тот же самый мужик. – Ну и что чисто конкретно ты предлагаешь?

«Какой ярко выраженный экземпляр! Прямо саблезубый тигр, – восхитилась Анюта Тихая. – Интересно, кто он?» Но спросить было не у кого. Конечно, можно наплевать на конспирацию и попытать на этот счет Семочку или учителя по ремеслу Орлова-Таврического, но она не была уверена, что те в курсе.

В курсе была Мариночка Танкер, но Анюта этого не знала.

Верзила уже давно являлся постоянным клиентом красавицы-парапсихолога. Родом Иван Ермаков был из Красноярска, где в молодости работал рядовым рэкетиром. А позднее, освоив азы рыночной экономики, стал весьма успешным рейдером и даже за короткий срок нажил состояние, равное трем годовым бюджетам Таджикистана.

– Вопрос поставлен ребром, – не зная, что и ответить, промямлил Чигорин. – Ясно одно, что всем нам надо подумать о будущем. Если предположить, что мы изолированы здесь надолго.

Демидов и Духон переглянулись. Оба опасались, что в пылу ораторского вдохновения Чигорин непроизвольно проболтается о пси-генераторах. Тогда реакция зала окажется непредсказуемой. И прощай их план.

Тем временем страсти в зале накалились.

– Надо что-то реально делать! – с пафосом продолжал оратор.

В этот момент в глубине зала возникло лицо Старьевщика, наконец-то протиснувшегося к главному месту событий. Его волосы были всклокочены, а в глазах светилась решимость. Хитрый старик сразу понял, какую игру задумали организаторы собрания.

– Таки, не слышу, шо вы предлагаете, господа делегаты? Или депутаты, не знаю, как правильно? Как говорят в Одессе, смешно сказать на ваше предложение – «надо делать». Кто против? Попробуй сделать! Поэтому предлагаю избрать правление по управлению нашим поселением… – Лескович сменил свой известный всей Москве визгливо-крикливый тон на совершенно серьезный, даже, можно сказать, деловой, – …и избрать в правление непьющих, в смысле трезвомыслящих, авторитетных жителей нашей округи. Предлагаю включить в список для голосования господина Духона Александра Павловича. И еще свою кандидатуру…

– Золотые слова, гражданин. Я это, собственно, и хотел предложить собранию. Если мы о себе не позаботимся, нам скоро придет …

– Вот, блин, заботливый нашелся! – выкрикнул из зала все тот же саблезубый Иван Ермаков. – Давай составлять список.

Чигорин с надеждой посмотрел на сидящих в первом ряду соратников. Те внимательно слушали, ожидая, когда оратор начнет действовать по заранее оговоренному сценарию. Только дед Иосиф понял, что если сейчас упустить момент, то вся их идея может провалиться: список кандидатов в правление окажется непредсказуемым.

Поднявшись с места, зеленщик взобрался на подиум. Взяв из рук Чигорина микрофон, он по-отечески, чем-то напоминая интонации Сталина из кадров старой кинохроники, начал:

– Дорогие мои сыны и дочери!..

– Это кто твои сыны и дочери, черножопый? Это ты нас делал? Как ты вообще сюда попал?

– Если надо будет, то сделаем! – неожиданно раздался бархатный баритон. В третьем ряду поднялся с места седовласый мужчина в элегантном костюме и белоснежной рубашке. Он был, пожалуй, единственным в зале, у кого на шее кокетливо красовалась черная в белую крапинку бабочка. В его тоне и облике угадывались уверенность и сила.

Дед Иосиф обомлел. Он не верил своим глазам.

«Князь! Неужели Князь? – пронеслось в голове старика. – Откуда он взялся? Сколько лет прошло. Мистика, да и только!»

– Уважайте старость, а вернее, мудрость старости, – громко и твердо произнес седовласый щеголь. – Иначе …

В зале сразу воцарилась тишина. Опомнившись, зеленщик обрел уверенность: рядом с ним снова был давний друг, его ангел-хранитель, тот самый молодой, но уже авторитетный вор, который много-много лет назад на лесоповале взял над ним «шефство» и спас от беспредела уркаганов. Он вмиг вспомнил и то, почему Витьке Латышеву, воспитаннику ленинградского детдома, дали кличку Князь. Он без мокрухи мог разрешить любой конфликт, даже то, что не могли всемогущие сталинские каратели.

– Да, я здесь гость. Гость моего внука и непонятной для меня вашей Рублевки. К нам пришла беда. Общая беда. Не знаю, как у вас здесь, но у меня на родине, если пришла беда, то все соседи становятся плечом к плечу, забывая старые обиды. Я не хочу, чтоб у меня получился грузинский тост, поэтому скажу коротко: нам надо сжаться в один кулак и сегодня же избрать власть! И доверимся же людям, которые первыми из нас проявили инициативу и готовы взять ответственность на себя. – С этими словами дед Иосиф медленно сошел с подиума.

Микрофон подхватил Демидов, потому что Чигорин уже вернулся на свое место.

– Короче, так, дорогие мои рублевские узники! Инициативная группа предлагает избрать сегодня, сейчас открытым и прямым голосованием членов нового органа самоуправления Успенского поселения. Ставлю на голосование следующие кандидатуры. По алфавиту. Духон Александр Павлович, Демидов Даниил Никитич, Стрельцов Вадим Степанович, Танкер Марина Семеновна, Чигорин Игорь Миронович, Агулов Михаил Давидович…

– Секундочку, господа, – послышался с первого ряда голос отставного генерала. – Я тоже хочу выдвинуть свою кандидатуру. Так сказать, от местных аборигенов. Запишите – Ордынский Петр Никодимыч. – Генерал встал. Он был облачен в военный френч сталинских времен. Петр Никодимыч исполнял заранее обговоренную роль – надо было придать учредительному собранию реальный эффект демократичности. – Я потомственный военный. Генерал-майор. Герой бывшего Советского Союза… Мне девяносто один год и три месяца, но я не страдаю ни склерозом, ни маразмом. Думаю, что нашей новой местной власти буду чрезвычайно полезен.

Зал дружно зааплодировал.