Елена Модель - Благодетельница (сборник)

– И все равно он не такой, он совершенно особенный… – мечтательно произнесла Света, возя по столу тряпкой.

– Сколько ему лет-то, твоему особенному?

– Не знаю. На вид лет тридцать пять.

– А дети у него есть?

– Не знаю.

– Не знаю, не знаю, – опять передразнила ее Нинка. – А что ты знаешь-то? Ты-то, небось, ему все разболтала?

«И правда, – подумала Света, – я рассказала о себе все, а о нем почти ничего не знаю».

– Конечно, – продолжала Нинка, хлопая крышками кастрюль. – Видит мужик – сидит миллионерша, да еще хорошенькая, ну как такую возможность упустить? Тем более что сам нищий.

– Да откуда ему знать, что я миллионерша?

– Ха! Да ты на свои руки посмотри. Ему одного твоего колечка на десять лет шикарной жизни хватит.

– Так ты что же, считаешь, что в меня уже влюбиться нельзя? – обиделась Света.

– Можно. Особенно, если знать про твои миллионы. – Нинка твердо посмотрела подруге в глаза. – Свет, я тебе один раз совет дам, а там поступай, как знаешь. Не связывайся ты с этим писателем. Ты человек непрочный, к сложностям непривычный, он тебя разведет, выпотрошит и бросит.

– Я все равно разводиться хотела…

– Не ври! Ты еще вчера голову ломала, как семью сохранить. И это был верный ход мыслей. У тебя ребенок, муж золотой, в прямом и переносном смысле, передохни здесь пару дней и поезжай домой, пока не поздно.

– А почему должно быть поздно?

– Ты думаешь, твой Даниель тебя всю жизнь дожидаться будет? Свято место пусто не бывает. Его живо кто-нибудь к рукам приберет. Давай за стол садиться, а то ночь уже на дворе, а мы не завтракали. Все готово.

– А сколько времени?

– Восемь.

Света покосилась на телефон.

– Да не позвонит он сегодня, не жди. Это у них тактика такая. Вместо того чтобы добиваться, ухаживать – на неделю пропал, и она твоя.

Нинкину речь прервал телефонный звонок. Света бросила на подругу победоносный взгляд и потянулась к трубке.

– Але! – крикнула она и тут же сникла. – Ja, ja [12] , – перешла она на немецкий язык.

– Даниель? – прошептала Нинка.

Света мрачно кивнула.

– Как долетела? – спросил Даниель.

– Нормально.

– Как погода в Москве?

– Холодно.

«Ну, разве это разговор между двумя близкими людьми?» – с досадой подумала Светлана и спросила:

– Как у тебя дела?

– Плохо.

– Почему?

– Я без тебя не могу.

– А Маша как? – безучастно продолжала Света.

– Капризничает, ругается с Маргаритой. Я надеюсь, ты там недолго?

– Посмотрим.

– Schatz, возвращайся домой, прошу тебя!

– Я подумаю…

– С Машей хочешь поговорить?

– Хочу.

– Мама, тетя Маргарита дура! – услышала она раздраженный голос дочери.

– Как тебе не стыдно, разве можно так говорить о взрослых?!

– Дура, дура, – не унималась Маша. – Она меня к Марине не пускает и на ужин кашей кормит, а я ее терпеть не могу!

Раздались короткие гудки. Света с удивлением посмотрела на трубку.

– Ну, что там? – поинтересовалась Нинка.

– Машка хулиганит. Трубку бросила.

– Так ты перезвони.

Маша бросила трубку и с ревом кинулась наверх, в свою комнату.

– Что с ней? – растерялся Даниель, вопросительно глядя на Маргариту.

– Что? Ваше воспитание! – развела та руками.

– Маша! – крикнул Даниель и пошел вслед за дочерью.

Девочка лежала на кровати ничком, накрыв голову подушкой.

– Mäuschen [13] , что с тобой? – спросил Даниель, присаживаясь на край кровати.

Маша прогудела что-то из-под подушки и заколотила ногами по одеялу.

– Зачем ты обижаешь Маргариту? Она же тебе ничего не сделала.

Девочка резко перевернулась на спину, закинув подушку в другой конец комнаты.

– Она меня не любит! – Глаза у нее были сухие, без слез, и тем заметнее полыхало в них отчаяние.

– С чего ты взяла? – робко возразил Даниель.

– Потому что… потому что я знаю! Она злая. Баба-яга!

– Да что она тебе сделала, в самом деле? – начал раздражаться Даниель.

– Я не хочу ее вместо мамы! – Маша обмякла и, забравшись к отцу на колени, горько заплакала.

– Вот глупенькая! – Даниель прижал девочку к себе. – Кто же тебе сказал, что она вместо мамы? Она только на несколько дней пришла, чтобы я мог работать.

– Это вы для меня придумали! – всхлипывала Маша. – А мама уехала навсегда.

– Да что ты такое говоришь? Кто тебе это сказал?

– Маргарита.

– Что она тебе сказала? Что? – Даниель оторвал дочку от себя и, слегка встряхнув, заглянул ей в глаза.

– Она сказала, что богатые всегда с жиру бесятся, думают о своих удовольствиях, а потом дети сиротами растут!

Первую часть фразы Даниель не понял, Маша сказала ее по-русски, но зато высказывание насчет сирот потрясло его окончательно. Даниель бросился вниз по лестнице, на ходу повторяя про себя:

– Прошу вас немедленно покинуть мой дом. Прошу вас немедленно покинуть мой дом!

Маргарита стояла в дверях уже в пальто и, пыхтя, устраивала на голове допотопный вязанный берет.

– Прошу вас… – начал Даниэль.

– Да я и так ухожу, – прервала его Маргарита. – Не могу я с вашим ребенком, капризная она очень. Вы уж на меня не обижайтесь. – Маргарита подняла с пола тяжелую нейлоновую сумку со своими вещами.

– Да, да, хорошо, – смутился Даниель. – Подождите, деньги…

– Да какие там деньги, – махнула рукой Маргарита. – Я вас и так подвела. До свидания. – Она включила на улице свет и вышла.

Даниель остался в прихожей один, пытаясь сосредоточиться. Мысли громоздились, наезжая одна на другую, как ледовые заторы на реке. «Что, что я сделал не так? – пытался понять Даниель. – Как допустил, что вся эта дурацкая история зашла так далеко? – И тут же с привычным упрямством сам себе возражал: – Я ни в чем не виноват. Просто Света не умеет ценить хорошее. Это она из-за какой-то ерунды губит семью. Права Марина – ей просто слишком хорошо живется».

В душе ярким цветом распускалась пышная, как пион обида. Захотелось взять кого-нибудь под локоть и, доверительно заглядывая в глаза, излить душу. О господи! Как же ему не хватает сострадания, понимания, сочувствия! Но кому, кому здесь дело до его личных проблем? Он не допускал даже возможности начать такой разговор с кем-нибудь из знакомых.

В комнате зазвонил телефон.

– Не подходи! – завопила Маша. Она неслась вниз по лестнице. – Это мама! – Маша сорвала трубку. – Алло! – закричала она, задыхаясь. И тут же совершенно другим тоном радостно вскрикнула: – Марина?! У нас все хорошо. Мама? Мама в Москве. А папа здесь. А ты ко мне приедешь? Папу? Сейчас. – Маша повернула к отцу сияющую физиономию. – Марина! – радостно объявила она и протянула отцу трубку.

Даниель вдруг почувствовал, как ослабевает нервное напряжение: так падает у больного давление после кровопускания.