Натали Пономаренко - Mint

– Успела! – первое, что выпалила ученица, распахнув двери и переводя сбившееся дыхание. На неё покосились не одобряющие взгляды учеников. Студенты из двух факультетов сидели по парам за деревянными партами, и Джейн с облегчением выдохнула, не увидев в темном кабинете сурового декана.

– А почему так тихо? – не унималась девушка, стоя в проходе, и недоумевающе разглядывала застывшие и каменные лица сокурсников, в которых читался страх. – Хендерсон вам языки отморозил?

– Как отморозить язык я могу продемонстрировать на вас, мисс Крофтон, – низкий грудной голос, наводящий ужас, раздался из другого угла кабинета, и в полумраке показалась темная фигура преподавателя Скотта Хендерсона.

– С-сэр, – от паники студентка вздрогнула и крепче сжала лямку сумки на своём плече. – Я не вид..

– Молчать!

Преподаватель тяжёлыми размеренными шагами ступал на деревянный пол, и от томительного ожидания и неопределённости дыхание Джейн остановилось, а звук его черных туфель отбивал разрывающие удары в ее ушах. Он будто играл на нервах своих учеников, получая удовольствие от их нарастающего страха. Острые щетинистые скулы мужчины подсвечивались под единственным пробившимся лучом света из завешенного окна, а тонкие, почти лишённые цвета, губы сжимались, выдавая вырывающийся гнев. Ком в горле подступил вплотную, когда Хендерсон угрожающе навис над миниатюрной девушкой, которая была на десять дюймов ниже него.

– Ещё одно опоздание и вы будете драить всю гимназию до конца этого года, не разгибаясь, – выплюнул преподаватель, прожигая своими чёрными бездонными глазами дрожащую от страха студентку. – Немедленно займите своё место!

Джейн поспешила к свободной парте в конце кабинета, все ещё прибывая в шоке, и, разместившись, достала из сумки учебник по астрономии в твёрдом переплёте.

– Вам он не понадобится, – холодно произнёс декан и сложил руки на груди. – Сегодня мы проходим практическую работу за прошлый год. Задание у меня на столе, но из-за вашей безответственности и глупости вы этого, конечно же, не знали.

Весь класс с осторожностью наблюдал, как профессору Хендерсону доставляло удовольствие глумиться над студенткой второго курса. Дайте ему только повод. Никто не смел произнести даже малейшего писка, и от этой удручающей обстановки становилось настолько душно, что хотелось выпрыгнуть в окно.

«Держись, Джейн, держись» — ладонь непроизвольно сжалась в кулак под столом, впивая ногти в нежную кожу, но ее лицо оставалось все таким же невозмутимым, повторяя мимику преподавателя.

– Могу я взять задание со стола? – поинтересовалась студентка, будто проигнорировав колкую фразу, и наблюдала за его реакцией.

– Разумеется, – протянул он, смакуя каждую букву в этом слове, и направился к своему рабочему столу фирменной тяжёлой походкой, а его чёрный пиджак слился с полумраком помещения.

Было понятно – Ужас всех студентов в ярости. Скрытой. Пассивной. Непоколебимой. А попасться под горячую руку – не хотелось никому.

Джейн осторожно встала и направилась к его столу, все ещё держа себя в руках, чтобы не выплюнуть в лицо ответную едкую фразу. Ведь задета ее честь, терпеть было невыносимо, но останавливало только одно: не хотелось в первый день, на первом уроке разругаться в пух и прах, пошатнув и без того нестабильное эмоциональное состояние. Она взяла пергамент со стола и заняла своё место за партой. Профессор Хендерсон дал задание описать созвездие Пегаса, проговаривая последовательность действий.

У Мэта, сидевшего вместе с Дафной, соседкой по комнате Джейн, уже был исписан весь лист вдоль и поперёк. Пара хорошо ладила, перешёптывалась, рассуждая над заданием и совместной работой, отчего Дафна заигрывающе улыбалась блондину, заставляя его бледное лицо наливаться розовым румянцем.

У однокурсника справа шло не все так гладко. Пергамент залился чернилами из-за его неаккуратности, и было очевидно, что придётся начинать заново, за что парень отхватил от декана смачный подзатыльник учебником.

У Джейн было написано всего три строчки, время поджимало, а мысли путались, теряя в памяти то, что проходили по созвездиям в прошлом году.

– И это результат студентки второго курса? – профессор с усмешкой взглянул на неудавшееся задание и издевательски вздёрнул бровь. – Вы безнадёжны и бездарны, поэтому могли спокойно досматривать сны, а не лететь, сломя голову, на урок.

– Знаете что! – не выдержав оскорбления, девушка подорвалась с места и злобно сверкнула прищуренными глазами. – Даже кошмары смотреть приятнее, чем находиться с вами в одном помещении!

Это было так смело, так самоуверенно, что половина студентов открыла рты от удивления, но непоколебимый Хендерсон все так же равнодушно и наблюдал за нарастающей яростью его ученицы.

– Значит, вы решили продемонстрировать ваш характер, мисс Крофтон? – его лицо оставалось невозмутимым и на нем не читалось ни одной эмоции, как обычно. – Отработка у завхоза гимназии выбьет всю дурь из вашей головы.

«Это я легко отделалась».

Облокотившись на парту двумя руками, Джейн повысила тон и выпалила в след уходящему мужчине:

– Вы не имеете право меня оскорблять!

– Я имею право вас выставить за дверь этого кабинета. Выметайтесь! – он кинул прожигающий взгляд на студентку и леденящим тоном ответил, развернувшись у своего рабочего стола.

Ученики двух факультетов с ужасом поворачивали головы, то на смелую однокурсницу, то на устрашающего профессора, внимая каждому их слову.

Джейн схватила сумку, вылетела из кабинета, как гром среди ясного неба, и, кусая губы до крови, сдерживала наворачивающиеся слёзы от обиды и унижения. Причина ее неуспеваемости по астрономии и не любви к предмету – невыносимый преподаватель! С шестнадцати лет, с самого первого курса! Он никогда не давал возможности проникнуться его предметом, получать хорошие отметки или взахлёб читать о звёздах. К нему нельзя было подойти с вопросом, ведь сразу будь готов получить волну унижения из-за собственной невнимательности.

«Я больше не пойду на занятия. Не зайду в этот чертов кабинет! Пусть он горит и полыхает пламенем, ни ногой!»

Джейн добежала до гостиной факультета, распахнула тяжёлые двери и устремились в женскую часть комнат, не замечая никого внутри, словно мир для униженной студентки рухнул, оставив ее одну на развалинах оскорбленной чести.

Швырнув сумку на пол, она упала лицом в мягкую подушку и дала волю своим накопившемся чувствам. Горячие слёзы лились рекой, пропитывая чёрную наволочку солоноватой жидкостью.

«Невыносимый!»

Время для ревущей девушки остановилась, и она не заметила, как почувствовала облегчение, выплакав все слёзы до единой, оставляя на подушке всю свою горечь. Жуткая, приносящая боль, обида незаметно ушла, оставляя после себя только твёрдую ненависть, раздражение и желание никогда отныне не видеть декана. Джейн собрала растерянные силы и, перевернувшись на спину, уткнулась взглядом в мрачный, местами с паутиной, потолок.