Лес Ситдик - Релокейшн

**Слушай, тут же все понятно. Вэй не считал себя игрушкой в руках Адамова. Ведь он немало сделал для того, чтобы лидер был не просто лидером, а еще и популярным персонажем. Таким настоящим героем, который живет бок о бок с простыми людьми. Прекрасно понимаю Итона. Он считал, что занимается творчеством. Творил человека- легенду. Представляешь, что это за ощущение? Он не просто высказывал свое мнение, а назидательно вещал от имени «нас». Это круто. Понятное дело, чтобы твой авторитет стал более устойчивым, необходимо прикрыться чьим-то более весомым. Итон Вэй складывал звезды, чтобы в нужный день, в нужном порядке и с рекомендованной им, Итоном, яркостью. И тогда появлялся лидер, кумир и герой. Только когда разрешит Итон. Да, он умел лавировать и угождать. Но была у него еще одна особенность. Вот если бы вы попросили в двух словах описать его внешность, ничего бы не вышло. Лицо его усредненно невыразительно. Такое лицо может носить любые маски и быть кем угодно. Нет, Итон не был некрасив, скорее наоборот, однако во всем его облике не было ничего, за что мог бы зацепиться глаз. Все идеально выверено. Прямая спина, накачанное тело, приятное незапоминающееся лицо. А еще невероятная собранность и готовность. К чему же он готов, бедный мальчик? Всегда быть готовым – большой груз.

Хотя, знаешь, в целом парень неплохой. Организаторские способности, умение ставить цели, доводить все до конца. Понимаешь? Это важно.**

С балкона своих апартаментов Орлет видела, как Итон энергично шел по дорожке к морю, на ходу отдавая распоряжения. «У-у-у! Какой завидный энтузиазм, – улыбнулась Орлет. – Главное, чтобы не через край». Ветер, видимо, желая, чтобы она оставалась в курсе всех событий, доносил до нее фразы.

– Русалок встретили? Расселили?

– Да-да-да, девушки спрашивают, могут ли остаться на один день после выступления? Полюбоваться красотами.

– Как вести себя будут, посмотрим. Свяжитесь с флористами. Мне не нравятся эти вазы-корзины. А! Не! Попросите Орлет разобраться, это она по красоте. И еще она что-то про аромавоздействие говорила. А Сашка на месте?

– Орлет его в самую отдаленную виллу определила. Просила не беспокоить.

– Ну, значит, не беспокойте. Он нам нужен… Ах, класс! Океан, стихия! Всё, я купаться. Встретимся через час на планерке.

Итон и заходя в воду оживленно жестикулировал, а потом остановился, вздохнул, на мгновение завис в рапиде над водою и, нырнув, поплыл уверенно и ритмично.

– Хорошо идет. Четко. Вот сейчас он настоящий. Да, сейчас настоящий, – повторила Орлет. Ветер трепал ее волосы и скульптурно укладывал складки туники, окутывая ее тонким песчаным ароматом мирры. Этот запах, теплый и успокаивающий, был неотъемлемой составляющей Марка Рериха. «Спасибо, ветер, что предупредил», – прошептала Орлет.

– Не стесняйся ты так, заходи, я давно тебя жду, – крикнула она в прохладу комнат. – Давай, давай ко мне на веранду. У меня тут вид потрясающий!

Из глубины выступила фигура, полупрозрачная штора отъехала и прямо перед ней бесшумно возник Марк.

Марк долго молчал, внимательно вглядываясь в удаляющуюся точку, которая еще недавно была Итоном Вэем.

– Давно он? – вместе с ветром выдохнул слова Марк.

– На допинге? Ну, ты же знаешь, с Митхуном по-другому не получается.

– Ну почему же? У тебя ведь получается?

– С трудом, Марк. С трудом. Моя позиция не такая привлекательная. Я в меньшинстве. Но не будем об этом. Сейчас меня больше интересуешь ты. Как там на счет обета молчания?

Марк усмехнулся:

– И ты туда же? Не переживай, Орлет, с тобой я готов говорить с утра до вечера, если понадобится. Просто на таких проектах я предпочитаю молчать. Это всё. Вся правда. А то, что люди домыслили, это уже на их совести. Я знаю, что со словами нужно быть крайне осторожным. И ты ведь это знаешь? Развернуть могут совершенно в другую сторону. И хорошо, если против тебя одного, хуже и чаще, когда это работает в обобщении. В контексте «вы все такие». Поэтому я предпочитаю молчать. Те, кто действительно на своем месте, меня и без слов понимают. И вообще, не надо говорить, пока неспокойно сердце. Только с близкими можно. Кому веришь, как себе.

**Без слов понимают. Ну да! Так бывает, когда без слов. Когда чувствуешь гораздо больше, чем можешь объяснить. Глубже, тоньше, шире. Вот так, как сейчас… Ой… Орлет, а что у тебя с лицом? То есть, что с моим лицом? Как ничего? Но я же вижу. Как я могу видеть? Так же, как и ты. А еще я могу анализировать, ты же знаешь. У тебя такое лицо, как будто я что-то не то сделала. Расслабь челюсть, и у тебя расслабится все лицо. Просто дружеский совет. Ну, что тебя так взволновало? То, что я считала по мимике твои чувства к Марку? А я не говорила о любви… об этом сказала ты сама. Когда? Да вот сейчас… Хорошо, пусть это будут просто чувства. Хорошо, хорошо. Я поняла – не любовь. Просто какие-то чувства, без определения.**

Бок о бок, локоть к локтю они стояли, вглядываясь туда, где небо сливается с морем. Орлет чувствовала, как время пересыпается в песочных часах вечности, и была уверена, что Марк чувствует то же.

– Итон гуру какого-то жутко модного пригласил. Для развития масс, – наконец произнесла она. – Говорит, народу необходимы просветление и осознанность.

– Забавно будет, если окажется тем самым, другом твоим, – засмеявшись, ответил Марк. – Индийский целитель, помнишь?

– Такое не забывается. А ты знаешь, я почему-то уверена, что именно он и будет. При таком невероятном таланте, как у него, все это должно было приобрести более масштабные формы. Мотивационный спикер, гуру, мастер!

– А если и вправду он? Ты рассказывала, он все деньги из тебя выудил, а помочь не помог. Что делать будешь? А, Орлет?

– Спасибо скажу. Нет, если честно, я пока не решила. Тут и без этого парня дел хватает. Русалок видел?

– Видел. Жалко их. Юные совсем.

– Да. Жалко. Однако сексуальность, доведенная до абсурда, – востребованный товар. Все дожато до предела. Выдающиеся формы в прямом смысле слова. У них график «Смен» на год вперед расписан. Еле договорилась. Они должны были на «Смене» у «Синего пламени» выступать. Пообещала их специалисту по реальности «Заводных апельсинов» в обмен на этих красоток. Вэю очень хотелось. Он прям весь мозг мне выел.

На край балкона села птица. Желтый клюв, желтые лапки. Бойкая и подвижная, вокруг глаз желтые очки – майна! На Пхукете таких тысячи.