Ефим Семёнов - Простофиля

– Как тебя зовут.– чуть слышно поинтересовался Зак.

– Лекси, мать его, Торч.– с нотой негодования ответила та.

– Поедешь с Извозчиком.– украдкой спросил раззодоренный брат Грачик.

– С кем?– искренне удивилась раскрасневшаяся прелестница.

– С ним.– указывая пальцем в направлении Ива, юноша обратил свой голос Засушенному Биму.

– Поехали.– не теряя времени согласился Засушенный Бим.

Нежно и тепло попрощавшись со Старшиной Орцем и его Сановниками, Зак в обнимку со странной посланницей Древних направился в направлении родового имения, забывая о том, что Мокрому Вилли необходимо донести отчет о его пробивных способностях Главному по Лукской Катарне.

Подчиняя себе дорогу, Извозчик он же Возничий Ив во всю прыть мчал к хозяину Мокрого Вилли, минуя на своем пути все ограничения и положенный размер восприятия действительности, подчинясь только немому голосу разума, стремился донести попутчиков до места их назначения. Случилось непоправимое, вместо Лукской Катарни судьба их закинула в Катарню Ижо Свинцового, что руководил Бабами, странными существами в неестественных позах, неусыпно болтающих на непонятном диалекте иносказательного.

Ив: Где мы?

Бабами: А хз, не ест.

– Кто не ест.– потерялся Ив.

– Да хз, может три.– “Не хочу три”,– на их же манер начал убегать Извозчик.

– Кто хз, где Извозчик?– не дала заскучать Лекси Торч.

– Нет, о, в ест.– на понятном для нее языке ответили Бабами.

– Где мы? – подал голос Мокрый Вилли.

– Далеко.– эхом разнесся крик Ива, на который поспешил Главный по Катарне Ижо Свинцовый, заканчивающий на ходу пеленать новую партию для Бабами.

– Вы приехали, приветствую.– начал диалог с Лекси просто Ижо, потерявшийся от осведомленности спутницы путников.

Зак: Занимательно.

– Да, Бабами знают толк в зо.– странно сократил Ижо Свинцовый.

– Мокрый Вилли останется с подарком.– ехидно усмехнулся Зак, прикидывая на пару с Лекси кого из Бабами оставить с Вилли.

Учтя все за и против, позвав далеко заглянувшего Ива и кратко попрощавшись с Ижо Свинцовым, компания минуя сутки прибыла в уже знакомую некоторым из них Лукскую Катарню и Главному по ней Резаку Тупому.

– Вы ее видите.– изящно обратился Зак к Главному.

– Подругу Вилли Мокрого.– разразился хохотом всегда спокойный Резак.

– Лекси Торч!– неестественно закричал всегда спокойный Зак.

– Может его казнить.– призадумался Главный вдоль и поперек осматривая фигуру сына своих родителей. Затем он со смирением сопоставил свои силы и возможности Кувалды Секущей, его любимицы из разряда немногочисленных “глазных”, в меру разговаривающих, и со всей силы приложился к стану юноши.

– Это тебе на память.– отдавая непонятную безделушку в руки Зака, сказал Главный по Лукской Катарне и величавой походкой указал дальнейший путь.

Не проронив ни слова, Зак взглядом проводил Резака с помощницами, кинув отдельный взор в сторону межующегося с Бабами Вилли Мокрому, и со спокойным сердцем за участь Катарнистов и его собственную, направился в родовое имение.

Рики слегка приоткрыл заспанные глаза и первым что он увидел была чашка крепкого, ароматного черного чая, с листиками казблака, тонкой струйкой тянущихся к его носовой перегородке. Минуя все преграды в лице Грачик Маниях, забывая на ходу про тянущуюся вереницу поисков неразличаемого большинством, и поддавшись прихоти осязаемого, он пригубил желаемый напиток. Не было воспоминаний, не было слез из непроницаемого лица Рики, была только блаженная улыбка, спускающегося с небес мальчишки, что оставив при себе нерешаемую загадку с именем Призрака, отдал Грач Мании необходимую информацию про присутствие необъяснимого.

Больница.

Не каждый захочет ходить в описанный множеством свитков Перекрестный поход за своей фантазией, которому уподоблялись множество поколений запечатленных там же. Медицинская сестра не по родству поколениям, а по соответствию братьям по разуму, с именем Татьяна, собиралась в один из таких рейдов. Сложилось так, что восхваление данной профессии совпало с эпохами кровопролитий и чужеродному вмешательству в природу человеческой сущности, кто или что было причиной данных казусов, летописания в себе не несли, чтобы не порочить честное имя непричастных к бесчинствам. Но неопровержимым фактом сохранили упоминание первого помощника в часы тягостных молчаний, что носил странное звание Эскулап.

По преданиям дошедшим до рук Педагогов Татьяны, он заполучил свое могущество благодаря недюжинной силе мысли, ловким рукам и грамотным наставлениям от своего прородителя, по легендам, от одного из первоначальных отцов по имени Ща. Собираясь вместе для обсуждения плана мероприятий по присвоению новой области точки воззрения в будущие поколения, отцы озадачились невыносимой болью по поводу смешения знаний и чувств в единообразном порыве разума, что призывал их смотреть на вещи не привлекая помощи из вне, а руководствуясь только остатком понимания. Смотря на бушующие потоки черно-желтых работников по скрашиванию и без того прекрасных ароматов, пробуя результаты их труда, отцы пришли к единому, циничному для каждого из них решению, присвоить неусыпному покою имя Медицина. Но смотреть сквозь времена, а тем более трудиться в честь достижения восокопоставленной цели без должного понимания мысли “от чего – к чему” было очень сложно, порой даже безусловно, на что отец Ща дал свой зачаток прогрессивной волны мысли, которая выражалась в объединенном расхождении блудливых субстанций, с целью создания многопрофильного примера для схождения ответвленных категорий, связанных между собой и сдерживаемых по форме содержания. Присвоив ему Медицину, отцы продолжили заниматься своими делами, обращая внимание Ща на развитие мыслящей цивилизации, которая своими порогами, разбитыми течениями многочисленных вод, может сыскать славу беззвестия у будущих слоев наложенных в сущное развитие субстанций. Прислушавшись к коллегам, отец Ща призвал себе на помощь странное существо, с виду напоминающее тень Великого Ремнона, которую запечатлели в камне его Старожилы, дав ему напутственный оклик,– Эск. Встретив запрошенного помощника, отец Ща был сражен его небольшими габаритами по форме, но огромными знаниями по предмету, умолчать, не приветствуя его, было невозможно,– Улап,– добавил отец.

– Эскулап.– сухо поприветствовало существо.

Определившись со званием, и не решаясь поинтересоваться природой его появления на свет, а тем более именем, Ща сразу же принялся развиваться вместе со своим партнером, предполагая какие испытания выпадут на их любимую, уже вдвойне, отрасль всеобщего признания Медицину.