Милла Генрих - Виртуальная любовь

А у самой по щекам текли слезы.

Бесцветные глаза деда, такими они мне показались, в этой темноте, от слабого света, который лил над его головой уличный фонарь.

Дед опять застонал и тихим шепотом что-то зашептал, вой ветра не давал мне услышать его слова.

– Дедушка, в такой холод сидеть нельзя, вы замерзнете. Где вы живете? Вам плохо?

Но дед только прикрыл беспомощно глаза.

Я сунула руки в карманы, хотела по мобильному вызвать скорую. Но мобильника в карманах не оказалось, видно, так душил меня домашний воздух, что, выходя, я забыла про свой телефон и не взяла его с собой.

– Дед, ну пожалуйста, не закрывайте глаза, – орала я. – У меня даже телефона нет с собой, чтобы вызвать скорую.

Я потрогала его ледяные руки, и мне стало страшно. Я начала его тормошить, и не знаю, то ли от холода, то ли от страха, меня колотила дрожь.

Я трясла деда, а сама орала:

– Люди-и-и, кто-нибудь, помогите!

Хотя видела только пустой парк, и ни одной души вокруг. Тут дед меня взял за руку, я аж подпрыгнула от страха. Он опять что-то шептал, я приставила ухо ближе к нему и услышала:

– Детка, не бойся, оставь меня, видно, мой час настал.

Дальше я не слушала, только громко кричала, чтобы он меня хорошо слышал:

– Дед, молчи, только кивай головой, если да! Тебе плохо? – Дед не кивнул. – У тебя что-то болит? – Дед опять не кивнул. – Ты сможешь встать? – Он кивнул. О Бог мой, я обрадовалась, что он может двигаться, и давай тянуть деда за руки.

Раз пять мы пробовали подняться, наконец он встал на ноги. Я обхватила его и сказала:

– Дед, нам надо выйти из парка, сможешь хоть пару шагов сделать?

Дед кивнул, мы с ним кое-как сделали пару шагов. Хорошо, в этой части вдоль тротуара часто росли деревья; прислонясь к дереву, дед стоял еле живой.

– Ох, дедушка, так мы с тобой тут вдвоем замерзнем. Что ж мне делать с тобою? Может, на лавку вернемся, ты посидишь, а я сбегаю за помощью? – Дед кивнул. – Знаешь, нет, кто знает, что с тобой будет, пока я буду бегать. Сделаем так! – Дед открыл глаза и посмотрел на меня. Я сняла свой пуховик. Постелила на землю и сказала:

– Давай медленно садись на мое пальто, надеюсь, оно выдержит тебя, «made in Japan», должно быть крепким, заодно и проверим.

Дед не хотел садиться, что-то шептал, но я не слышала. Потом громко, командным тоном, скомандовала:

– Ты что, хочешь, чтобы я замерзла? Садись давай, пока в моем теле тепло есть. Я дотяну тебя до дороги, без тебя я не уйду, слышишь меня?

Дед оторвался от дерева, подал мне руки, и мы стали вместе с ним садиться. Усадив деда, я взялась за оба рукава своего пуховика, и, как ни странно, болоньевая сторона пальто заскользила. Медленно тяня деда по снегу, я даже немного согрелась. Дрожь прошла, но и силы тоже потихоньку иссякали. Дотянув деда до дороги, я надеялась на чудо, но улицы были пусты. Ни одной машины, ни одной души не было. В праздничный день все было закрыто. И вдруг я увидела на другой стороне дороги женщину. Я боялась, что она меня не услышит, бросила деда и быстро побежала через дорогу, крича:

– Женщина, помогите, человеку плохо там в парке!

Но увидев меня, она бросилась бежать прочь с криком:

– Полиция-я-я!

Я остановилась и поняла, что сегодня помощь можно ждать только с небес. В этот вечер впервые за долгое время осознала, как трудно стало жить. На улицах нет больше телефонных будок, из которых можно было позвонить в скорую, в полицию и пожарную. Если сейчас нет телефона в руках, ты беспомощный. Я подошла к деду, тот сидел на мерзлой земле и безжизненным взглядом смотрел на меня.

– Дед, не переживай, нам бы добраться с тобой вон до того поворота, и тогда помощь будет рядом. – И потянула за пуховик, волоча на нем деда вдоль парка, в направлении своего дома. Это был ближайший пункт с доступным телефоном.

Минут пятнадцать я его еще тянула – и вдруг увидела мерцающие огоньки машины на главной дороге. Я оставила деда, выбежала на дорогу и, расставив руки, пошла навстречу ехавшей машине. Она пыталась маневрировать заранее, перестраиваясь на встречную полосу, но я бежала туда, и машина начала тормозить.

Здоровый мужик вылез из машины, да еще с битой в руке, матеря меня по-всякому, он орал:

– Ты что, сука, делаешь?

– Мужчина, пожалуйста, помогите там на аллее дед умирает, пожалуйста, – кричала я, – ну пожалуйста, помогите!

– Тварь безмозглая, я тебе сейчас так помогу, навек запомнишь, – орал он мне в ответ. И замахнулся на меня битой.

Казалось, сейчас вместо деда хотела умереть я сама, еще громче крича, идя навстречу мужику:

– Ну убей меня своей битой, убей, гад. И пусть на твоей совести два трупа будет. Убей! Чего вылупился!

– Ты что, ненормальная? – в ответ орал мужик. Но биту опустил.

– Я как раз таки нормальная, это ты ненормальный, раз не хочешь помочь умирающему старому человеку. Езжай отсюда, трус поганый. – Подняла руки к небу и еще громче заорала: – Боже, куда мужики девались? По земле одни скоты ходят с битами в руках.

И побежала в сторону, где оставила деда.

Я не слышала, уехала машина или нет. Меня сейчас страх за деда сдавливал, словно тиски.

Когда я вернулась на аллею, дед уже не сидел, он лежал.

Я подбежала к нему, крича:

– Дед, пожалуйста, не умирай! Я ведь не смогу потом жить!

В спину меня кто-то толкнул со словами:

– Отойди, и не ори, дура.

Оказывается, мужик не уехал. Сунул мне в руки свою биту и, наклонившись, поднял деда с земли.

– Поехали быстрее, может, еще не поздно, – сказал он.

Я схватила свой пуховик с земли, на ходу натягивая его на себя. И быстрее зашагала за мужиком, который нес деда к своей машине.

Открыв дверь машины, мужик усадил деда, крикнув мне:

– В центральную повезем, она ближе всех.

Дед уже не стонал и глаза не открывал. Его ледяные руки меня пугали.

Машина тронулась. Мужик громким голосом сказал:

– Возьми на сиденье водку, натри ему руки.

– Я боюсь, они у него такие холодные, как у трупа. А вдруг водкой нельзя?

– Какого хрена ты своего деда вытащила в такую погоду на улицу? – спросил меня мужик.

– Это не мой дед, я случайно его в парке увидела.

– Твою ж мать, он даже не твой дед, а ты чуть под машину мне не легла.

– Едьте лучше быстрее. – И я стала дышать на холодные руки деда растирая их. Затем стянула с мужика шапку и укутала руки старика в нее. Мужик сначала крикнул:

– Эй! – но сразу же замолчал.

Нам повезло: подъезжая к больнице, мы увидели, что у входа стоит бригада скорой помощи. Я вылетела из машины, крича:

– Помогите, здесь деду плохо, он, наверное, замерз!

Женщина-врач сразу же нырнула к нам в машину, пощупала деда и крикнула:

– Миша, каталку, быстро.

Парень вытянул каталку из машины скорой помощи, к нему присоединился еще один парень, и они вдвоем подкатили ее к нашей машине. Осторожно вытащили деда с заднего сиденья и уложили его аккуратно на каталку. Дед не издавал ни одного звука. Быстро покатили в здание больницы. Уже входя в здание, женщина-врач крикнула нам: