Н. Фишер - Ковчег Евы

Зато корабельному делу местное население обучалось с удовольствием – особенно дети; они изучали карты, маршруты, устройство ледокола, посещали ходовую рубку и центральный пост, учились вязать узлы и укладывать канаты. Почти все занятия вел лично капитан, словно стараясь забить свое время под завязку, иногда все же делегируя лекции и уроки другим членам команды, когда-то служившим с ним на другом ледоколе. Давно, в прошлой жизни. Особенно радовались люди, когда задачи капитана брал на себя его заместитель, всегда улыбчивый и чрезмерно радушный Александр, ставший всеобщим любимчиком.

Ева потянулась всем телом и открыла глаза, сначала не понимая, где находится. Взгляд ее упал на мирно сопящего рядом капитана, раскинувшего руки в разные стороны, и события прошлой ночи собрались в ее голове воедино, хотя осознание все еще не приходило. Странно, никогда прежде она не видела его в такой уязвимой позе – всегда собранный, сдержанный и закрытый; она была уверена, что и спит он так же. Неужели – доверился?

На рабочем столе оглушительно затрезвонил будильник, способный разбудить не только жителя каюты, но и весь Ковчег – неудивительно, что капитан всегда встает первым. Молниеносно отреагировав на раздражающие звуки, мужчина рывком сел на кровати, приняв свой привычный, готовый к бою, вид, словно и не было только что этой по-детски невинной позы.

Увидев перед собой растрепанную заспанную Еву, притаившуюся на краешке кровати, он смягчился и, притянув ее к себе, чмокнул в губы:

– Значит, наконец-то мне все это не приснилось, а произошло на самом деле.

– Надо прислушиваться к своим снам, – Ева провела рукой по небритой щеке, – подсознание не обманывает.

– В общем-то, об этом я и думал последние дни, когда шатался по палубе – никак не мог выгнать тебя из своей головы, пытался понять, что с этим делать. Даже работать нормально не получалось.

– Ну и что же ты надумал? – Ева засмеялась, хотя внутри все похолодело. – Обещал мне первой рассказать!

– Разве я был недостаточно убедителен? Придется объяснить еще раз! Для закрепления, так сказать!

Ева, как маленькая девочка, какой она часто ощущала себя рядом с капитаном, залилась краской, чем еще больше его развеселила.

– Опоздаем на зарядку, я побегу к себе переодеться, пока ни на кого не наткнулась, ты же не хочешь, чтобы все узнали, – затараторила Ева, кое-как натягивая неподдающуюся блузку.

– Нет, – капитан задумался, – конечно, нет. Беги, встретимся через пятнадцать минут на палубе, – он поймал ее за руку и, притянув к себе, шепнул на ухо, сверкая игривым огоньком глаз, – вечером загляну к тебе, есть очень важный разговор!

Ева, не в силах спрятать ужасно глупую улыбку, которая бегущей по лицу строкой выражала все ее смешанные, но точно счастливые, чувства, не глядя по сторонам, направлялась в свою каюту. Ее взгляд и мысли были целиком направлены внутрь себя – никогда прежде на борту этого ледокола она не чувствовала себя такой наполненной и настоящей. Был, конечно, момент – тогда, после дня рождения. Но непонятно, стал он худшим или лучшим воспоминанием.

Не замечая ничего на своем коротком пути до каюты, Ева уже почти добралась до места, как вдруг ощутила, что чья-то рука с силой схватила ее за запястье, вырвав из сладкой неги прошлой ночи. Она удивленно развернулась и увидела никого иного, как Лешу, растрепанного, с всклокоченными волосами и налившимися кровью глазами.

– Ты где была? – он был в ярости. – Я заходил к тебе вечером, но не застал! А сейчас уже два часа тут ошиваюсь, а ты, видимо и не ночевала у себя!

– Леш, я слишком большая девочка, чтобы оправдываться, – Ева вовремя осеклась, не желая даже намекать на правду кому бы то ни было, а в особенности Леше, и наигранно мягко продолжила, – не спалось, пошла прогуляться. А сейчас я хочу переодеться на пробежку, встретимся на палубе.

– Ну конечно, гуляла в блузке, в которой вчера вечером навещала моего братца! Не делай из меня дурака!

– Я вчера завалилась спать, не раздеваясь, и так же отправилась бродить, когда проснулась. Если очень надо, можешь узнать у капитана, во сколько я от него ушла! – Ева с силой вырвала руку, пытаясь изобразить обиду на друга, а внутри все клокотало и разрывалось на части. Леша был самым близким человеком, отличным и преданным другом, спасителем, в конце концов, но все это не могло заставить Еву даже попробовать полюбить в нем мужчину. То ли дело – капитан с его низким голосом, угрюмым уверенным взглядом и твердым шагом, и в то же время ранимый, ласковый и несущий в себе огромную боль, наложившую отпечаток на все его существо.

– Леш, заедем быстро ко мне за вещами? – выпалила Ева, выскакивая из дома, к крыльцу которого уже начинала подступать вода.

Она спустилась на две ступеньки вниз и оказалась в коричневатой жиже выше, чем по щиколотку. Ноги противно чавкнули в развезенной глинистой грязи, скрывавшейся под слоем воды, и Ева инстинктивно поморщилась.

– За какими вещами? – взревел Леша, казалось бы, сурово, но получилось смешно. – Ты все еще не поняла – это не шутки и не рискованное путешествие, это вопрос жизни и смерти! У Кати есть аргумент остаться в городе, я согласен, но тебе я не дам так глупо покончить с собой!

– Но у меня нет ничего из одежды, кроме блузки и брюк на мне!

– Я уже покидал все, что может тебе подойти, переоденешься в машине, когда будем подальше отсюда! – Леша тряхнул набитой до отказа спортивной сумкой. – Хватит терять время, в путь!

Серебристый универсал, безмолвно ожидавший троих путников, стоял на пригорке, и прибывающая вода за ночь не успела до него добраться, а вот огород, как и соседние дома, понемногу подтапливало. Кое-где на соседних участках люди собирали скарб и тоже отправлялись восвояси от разыгравшейся стихии, бросая дома на произвол судьбы. Где-то наоборот – затаскивали все внутрь и даже запускали скот в надежде переждать потоп. Удалось ли им это? Вряд ли. Есть только они не надстроили десяток этажей сверху на первое время, а потом не соорудили лодку.

Леша кинул сумку на заднее сидение и с грустью оглянулся на дом, мысленно навсегда прощаясь с местом, где провел всю свою жизнь. Как бы он ни стеснялся и ни скрывал свою истинную суть, он безмерно любил эту накренившуюся избушку, пропитанную воспоминаниями, и теперь жалел так просто с ней расставаться. Только время было неумолимо.

Девушки запрыгнули в машину: Ева – на переднее сиденье, обещая быть штурманом в отсутствие интернета и ориентировать Лешу по картам, хотя сама ничего в этом не понимала, а Катя, согласившаяся, чтобы ее добросили до Москвы, – назад, обгрызая от волнения и страха длинные цветные ногти.