Н. Фишер - Ковчег Евы

– Офигеть, – только и смогла произнести Катя, – ты действительно здесь живешь?

– Как видишь, – Леша наполнял чайник тонкой струйкой воды, нехотя текущей из крана.

– И давно? – девушки с нескрываемым удивлением рассматривали все вокруг.

– Всю жизнь, сказал же – от родителей дом остался, – ответил Леша, одновременно гася свет и включая электрический чайник.

– А это еще зачем? – вылупила глаза Катя.

– Чтобы пробки не выбило, – пояснила Ева.

– А ты-то откуда знаешь?

– У родителей на даче так же было, – Ева улыбнулась, вспоминая теплые летние вечера и морской бриз, свежо обдувавший лицо, – Леш, скажи, что хотя бы туалет в доме!

– Так, я проведу экскурсию, а вы слушайте и запоминайте, хорошо? – Леша щелкнул выключателем – люстра с жужжанием разгорелась, и принялся заливать кипятком чай из свежей мяты и лимона, добавив затем в напиток имбирь тонкими колечками. – Давайте за мной, как раз чай заварится.

Троица вышла из «зала» в коморку размером всего пару квадратных метров, куда поместилась миниатюрная раковина и такая же душевая кабина. Если на секунду забыть, что все это находилось в покосившемся деревенском доме, то плитка нежно-молочного оттенка с зелеными вставками, сочетаясь с новой сантехникой, делала помещение очень даже современным.

– Водонагреватель за стенкой, но он накопительный и маленького объема, так что долго не бултыхаться, чтобы всем хватило. Вода, как вы уже догадались, в доме есть, – пояснил Леша, – только один нюанс – туалет на улице. Я планировал перестроить тут немного в конце лета, сделать септик, расширить ванную, но пока так. Спать будете в зале на диване, на двоих как раз хватит места, ну а я – в своей спальне.

– А может, я хочу в спальне! – взбунтовалась Катя.

– Не думаю, – откликнулся Леша, как раз подводя экскурсию к собственной комнате.

В тесном помещении с окошком под самым потолком помещалась всего одна узкая кровать, занимая все пространство от стены до стены. С трудом впихнутый в комнатушку стол был завален модными журналами, поверх груды которых возвышался макбук последний модели. На стенах, оббитых все той же привычной вагонкой, красовались картины, написанные по номерам неумелой рукой, помещенные в резные багетные рамы.

– Кто рисовал? – поинтересовалась Ева, третьей утрамбовываясь в крошечное помещение.

– Я, конечно. Кто еще? – с гордостью в голосе ответил Леша.

– Господи, Леш! Ты кто вообще такой? – Катя запустила руки в копну рыжих волос. Парень только улыбнулся в ответ и жестом пригласил девушек на кухню.

К ароматному чаю из деревенской мяты Леша поставил на стол домашний, почти не тронутый, тирамису.

– Тоже ты готовил? – уточнила Катя.

– А то! – Леша игриво подмигнул.

Дождь упорно барабанил по крыше, все усиливаясь и заглушая голоса. Неожиданный раскат грома, от которого содрогнулись стены, и вздрогнули все обитатели избушки, захватил с собой и молнию, угодившую прямо в электрический столб, одиноко торчащий возле дома. Свет заморгал, хватаясь за жизнь, и погас, погрузив избушку в сумерки. И хотя на улице не было еще и трех часов дня, плотные облака, надежно укутавшие сотни километров вокруг, не пропускали ни лучика.

Капитан, всегда державший слово, не обманул и в этот раз – уже через полчаса на Ковчеге снова была пресная вода. Надолго ли? Ева смогла вернуться к мытью посуды. Об ее ноги терся тощий рыжий кот с рваным ухом, заискивающе заглядывая в глаза. Ева грустно взглянула на него: «Ну прости, сегодня даже хлебных крошек не осталось, придется тебе подождать обеда. В нашем ресторане планируется тушенка, я лично отдам тебе жир из банки, еще жене и детям отнести хватит! Потерпи часа три, как раз домою посуду и примусь за приготовление обеда!»

– Какое расточительство, – послышался сзади низкий ухмыляющийся голос.

– Ты меня сегодня преследуешь? – Ева улыбнулась капитану через плечо.

– Просто зашел выпить еще кофейку, сплю плохо.

– Ты давно плохо спишь, это не новость, – Ева всыпала ложку сухой смеси в стакан кипятка и подала капитану, – смотри, как бы твоя бессонница не истощила наши запасы кофе.

– А у тебя сон нормализовался… с тех пор?

– Да, – Ева стояла к капитану спиной в надежде, что он не увидит, как багровеет от смущения ее лицо, – да, сплю как убитая. Я в тот раз, видимо, перевозбудилась из-за праздника, и потому не спала.

– Хорошо, отдых восстанавливает. Спасибо за кофе! – Ева услышала тяжелые отдаляющиеся шаги.

– Капитан! – крикнула она вслед.

– Да? – мужчина повернулся, и его руки задрожали так, что скрыть это было невозможно, и он, украдкой опустив на них глаза, перевел взгляд на светловолосую девушку, искрящуюся изнутри и нервно теребящую край мокрого фартука.

– Та ночь была замечательной! Я бы еще поболтала так, по душам. А про концовку я, считай, забыла.

– Заходи в любой момент, я всегда тебе рад! – капитан выдохнул и, улыбнувшись, отправился прочь быстрым шагом.

Ева осталась стоять с мокрыми по локоть руками не в силах пошевелиться, вглядываясь куда-то вглубь себя и загадочно улыбаясь.

– Только этого нам не хватало! – взмахнула руками Катя. – Теперь даже воду не погреть: ни чая тебе, ни ванны!

– Ну почему же! В огороде – колодец, в доме – печка, им электричество не нужно!

– И все же, Леш, – не унималась Катя, – как ты оказался здесь? Вот такой вот ты, которого мы столько лет знаем, но, похоже, совсем не знаем?

– Да, Леш, – поддержала подругу Ева, – ты сказал про братьев, и что дом от родителей. Но мы хотим знать всю историю, все равно заняться нечем.

– Нет в этой истории ничего интересного, – Леша сник.

– Тогда расскажи неинтересную, – Катя с жадностью уплетала второй кусок десерта.

– Да что рассказывать! Мы жили здесь с родителями и двумя братьями, это вы уже знаете. Потом, когда мне было двадцать, умер папа – я был поздним ребенком. А за ним через полгода ушла и мама, еще бы – они всю жизнь, с восемнадцати лет, были вместе. Старший брат в тот момент уже служил на ледоколе в Мурманске, а средний продолжал жить здесь, но работал в Москве в метеорологической службе, потом женился и переехал в город окончательно. Вот и все, я остался здесь один.

– И ты все это время каждый день ездил в Москву? – удивилась Ева, жившая в двадцати минутах ходьбы от офиса.

– Ну да, а что было делать. Подмосковье ближнее, общежитие в институте мне не дали, а тратить деньги на съем квартиры я тогда не мог. Сейчас, конечно, стоило бы уже продать этот дом, купить что-нибудь посущественнее в Москве. Но я так привык быть здесь, что каждый раз задумываясь о переезде, я изобретаю сотню причин, почему его надо отложить еще хотя бы на полгода, – Леша замолчал и со вздохом продолжил. – Вот сказал, и аж легче стало! Никогда еще не озвучивал эту мысль другим людям.