Н. Фишер - Ковчег Евы

– Нет, ты готовишь по-особенному, с душой.

– Все потому что у меня особенный будильник, – выпалила Ева и тут же прикусила язык, снова ощущая эти предательские мурашки.

– Тогда буду будить тебя чаще, – капитан протянул ей пустую чашку, с усилием сдерживая руку от тремора, – еще раз спасибо!

Машина, рассекая водное пространство под колесами, уносилась прочь от затопляемого города. Входы в метро, тоннели, переходы – все наполнилось до верха и больше не вмещало в себя грязные слезы стихии; решетки, служащие для стока воды, поднимались на несколько метров вверх бьющими из ливневой канализации фонтанами. Город уплывал, запирая своих верных подданных в неприступных башнях из стекла и бетона.

На возвышениях под колесами даже проступал асфальт, но стоило только спуститься чуть ниже, как вода стремилась достичь капота, вызывая вспышки ужаса в Лешиных глазах. Проскакивая очередное водное препятствие, вся троица ликовала, чувствуя себя героями фильма-катастрофы.

Свернув с федеральной трассы, ведущей в Питер, машина принялась бороться с раскисшей, но еще не затопленной грунтовкой, и вскоре остановилась, забрызганная плотным слоем рыжей грязи, возле покосившейся деревянной хибары в самой обыкновенной деревне.

– Приехали, – радостно сообщил Леша, счастливый, что ухитрился выбраться из Москвы, и совсем забывший о том, как жилье не сочетается с его имиджем.

– Ты здесь живешь? – с надеждой на отрицательный ответ спросила Катя, обреченно глядя из распахнутой двери на хлюпающую рыжую грязь под ногами.

– Да, – виновато пожал плечами Леша, – я же говорил, что не совсем коттедж.

– Я правильно понимаю – здесь живет человек, читающий в офисе модные журналы и рассуждающий о показах каких-то дизайнеров, имена которых я в жизни не слышала? – вступила в разговор плюхнувшаяся в лужу возле машины Ева.

– Не надо только издеваться, – Леша стал красным как помидор, – дом от родителей достался. Когда-то мы тут жили с братьями, но они разъехались по разным городам, и я остался один. Зато экология идеальная! Заходите уже, хватит мокнуть!

– Ну что, какие планы? – Леша задиристо нарезал круги вокруг моющей гору посуды Евы. – В офис или по магазинам? А может, махнуть за город?

– Очень смешно, – покачала головой Ева, рассыпав соломенные волосы, собранные в хвост, – блин! Вода соленая, кажется, опреснитель снова полетел! – она слизнула с губ брызнувшую каплю. – Вот тебе и планы!

– Что-то он зачастил, – протянул Леша, – пойду расскажу брату новость!

– Нет-нет, – остановила его Ева, – я сама.

– Да мне несложно, зачем тебе гоняться.

– Я сказала – сама! – повысила тон Ева.

– Ну, сама, так сама, – обиделся Леша, – я все равно собирался к нему зайти, так что пойдем вместе.

Натянув закатанные рукава толстовки на мокрые по локоть руки, Ева удалилась в сопровождении навязчивого друга, весело шлепающего позади.

Застать капитана в каюте в дневное время было практически невозможно: все свои силы он тратил на изучение карт в попытках найти хоть кусочек суши, оставшейся от могущественной в недавнем прошлом человеческой цивилизации, или на поддержание в рабочем состоянии многочисленных агрегатов центрального поста управления, испещренного приборами, кнопками и рычагами, позволяющими этой не слишком новой посудине оставаться на плаву.

К Евиному удивлению, в привычных местах капитана не оказалось, как и в ходовой рубке, где их с Лешей приветливо встретил заместитель капитана, улыбчивый и по-модельному красивый, Александр, заявивший, что после завтрака капитана не видел, и куда тот делся, не знает.

Встревоженная и расстроенная, Ева отправилась напрямую к механикам, которые уже второй месяц подряд чинили опреснитель стабильно раз в неделю, но каждая их попытка приводила к новой поломке. Леша устало поплелся за ней, пожалев, что проявил инициативу, но так и не сдавался.

Выходить на мерзлую палубу, как и всегда, не хотелось, но путь через улицу был гораздо короче скитания по бесчисленным коридорам ледокола, и Ева, натянув шарф до самых глаз, с усилием распахнула дверь, ведущую на свежий морозный воздух.

– Да ладно тебе, потерпит эта агрегатина, а там и брат найдется, только не на улицу, прошу! – взмолился Леша, почуяв пронизывающие до костей завывания ветра.

– Леш, я дело доведу до конца, продуктивнее будет разделиться – я к механикам, а ты поищи капитана внутри. Нельзя оставлять всех без воды, – Ева была рада наконец-то избавиться от навязчивого преследования.

Собравшись с духом, она шагнула на скользкую палубу, местами покрытую тонкой наледью, сделала пару неуверенных шагов, успев пожалеть о выбранном пути, и, поскользнувшись в неподходящих для вечной зимы кроссовках, с криком полетела вниз. Понятно, почему желающих побегать в этот день не нашлось, несмотря на строгий контроль капитана за физической активностью команды. Воображая, как заработает ушиб, а то и сотрясение, Ева неожиданно для себя приземлилась прямо в сильные мужские руки.

– Ты чего тут разлеталась? – капитан поставил девушку на палубу. – С кухней уже все?

– Вообще-то искала тебя.

– Ну, нет, помогать мыть посуду я не буду. Свой максимум я выполнил.

– Очень смешно, – Ева улыбнулась, – опреснитель снова полетел, мыть нечем, все соленое. Оббегали с Лешей полкорабля, а тебя нигде нет, вот я и пошла напрямую к механикам. А что ты делаешь на улице в самую мерзкую погоду, да еще и посреди дня?

– Я… думал, – капитан казался смущенным, – на воздухе хорошо прочищается голова. Насчет механиков не переживай, пойду пропишу им по первое число, сколько можно дуться в карты и халявить на работе!

– И… что же ты надумал на такой холодине? – Ева с трудом выжимала из себя слова, не давая себе развернуться и сбежать, как бывало всегда под тяжелым взглядом капитана.

– Пока ничего. Как надумаю, ты будешь первой, кто об этом узнает, – Еве показалось, или капитан действительно подмигнул ей, – не мерзни, дуй в тепло, скоро будет вода.

Лешин деревенский снаружи дом оказался не менее деревенским внутри. Чистый и ухоженный, он все равно производил впечатление места обитания чистоплотной бабушки, но никак не модного хипстера с идеальной укладкой. Стены кругом, как и потолок, были обиты вагонкой золотистого оттенка, мебель, ровесница революции, сохранилась почти идеально, но новее от этого не стала. Напротив входа царственно расположилось трюмо, уставленное, вероятно, Лешиной косметикой, рядом примостился резной гардероб из цельного массива дерева, а крашеную в белый дверь комнаты украшали оленьи рога.

Дом состоял из просторной прихожей, крохотной спальни, кухни, совмещенной с гостиной, являющейся центром притяжения всего дома, а заодно и кабинетом, и закутка, отведенного под ванную комнату. Основным атрибутом единственной большой комнаты, которую Леша упорно называл «залом», была печь, классическая такая, беленая русская печь, к которой очень нелепо примыкал современный кухонный гарнитур в кофейных тонах. Здесь же вальяжно привалился к стене низкий диван в турецком стиле с журнальным столиком и огромным плазменным телевизором напротив. Довершалась вопиющая абсурдность помещения все той же вагонкой, давящей со всех сторон.