Император ВАВА - Один

Глава 8

Сначала хотел съехав с нормальной дороги и проехав по грунтовой, поставить палатку так, чтобы видеть машину.

Потом понял, что это не совсем чистый и честный эксперимент получится, решил – оставлю её где-нибудь на видном месте (у колокольни, у моста или ещё у какого объекта, подходящего в качестве видимого издалека ориентира), пройдусь в глубь леса километра на полтора-два, найду место посимпатичнее, там и сделаю привал, так чтобы на следующий день легко потом выйти к машине по (выбранному) «ориентиру».. Так и сделал.

Не сразу, но нашел я хорошее место: после настоящего густого тёмного леса, на более светлой опушке (за счет более низких и редких деревьев при подходе к ней), на небольшой возвышенности, а внизу речка, или вытянутое озерцо (не могу точно определить), и тут же недалеко ручеек к нему стекает – вода холодная, чистая, вкусная. Практически идеальное место, лучше даже, чем я представлял.

Вот что ещё важно (это я потом понял) – лес был хорош ещё и тем, что он был узнаваем, он был неизменным, то есть он был сейчас таким, каким всегда и бывает, что в том многолюдном мире, что в этом моем, однолюдном: со своим всегдашним лесным шумом, хвойно-смешанным воздухом, разношерстным треском цикад-кузнечиков, перепевом кукушек и прочих разных птиц и всего того, чем может так вдохновительно радовать тебя, как бы заново узнанный тобой, наш чудо-лес.

Солнце. Лес. Жара.. Освободившиеся от рюкзака плечи, кажется позволяют тебе ещё глубже вдохнуть этот пьяняще-чистый лесной воздух.. Ты раздеваешься и не спеша заходишь в воду.. вода по началу кажется обжигает тебя своим холодом, но ты знаешь, что, когда окунешься в неё, постепенно привыкнешь..

И так оно и происходит, ты купаешься: плаваешь и ныряешь, как в детстве.. фыркаешь, как морж и стучишь руками по воде как пьяный парикмахер (причем тут парикмахер? не знаю)..

Потом выбегаешь из воды, как новорожденный греческий бог и падаешь на траву или горячий песок, с бешено колотящимся сердцем и словно всем своим организмом чувствуешь, всеми клеточками своими.. чувствуешь пульсирующую наполненность жизни.. Господи! Какой кайф, как же хорошо!

Как же хорошо, что я как-то додумался всё-таки пойти вот так вот, просто пойти и прийти сюда.. найти это место.. ощутить эту пульсацию.. эту безумную настоящую наполненность и клокочущую радость бытия..

Постепенно «прихожу в себя». Обсыхаю, загораю. Внимательнее рассматриваю местность.. Да, здесь костер можно будет разжечь. Здесь палатку поставим. Можно достать сухпаёк, аппетит разыгрался, а можно конечно попробовать и рыбу половить – сеть я захватил, небольшую: три метра на метр всего лишь, но, думаю то, что надо. Надо только палочки сейчас нарубить, привязать сеть с двух концов к ним.. Захожу в ближайший кустарник – вырубаю, очищаю от веток две, примерно двух – трёхметровые «жерди»..

Справа и слева от моего мини-пляжа камыш и осока частично в воде, частично у воды. Захожу с собранной сетью, обхожу камыши слева, в двух – трёх метрах от берега втыкаю первую жердь, разворачиваю сеть и через два с половиной метра ставлю вторую жердь так, чтобы сеть раскрылась небольшой дугой от берега.

Выхожу на берег. Начинаю вытаптывать-шугать-гонять всё, что есть от самого берега по длине сети по камышам – по воде по направлению к расставленной сети.. Потом свожу сеть (постепенно сужая пространство то с одной, то с другой стороны), вытаскиваю.. Делаю несколько таких заходов.. Улов неплохой, но больше мелкой рыбёшки, отпускаю её обратно, а 5-6 рыб размером «плюс-минус» с ладонь оставляю на ужин. Точно, на ужин.. А сейчас разогрею, съем что-нибудь из сухпайка (ибо аппетит уже зверский), а рыбу эту на ужин, ближе к вечеру приготовим.

Развел костёр. Разогрел сухпаёк, покушал. Отдохнул.

Достал из рюкзака палатку, она лёгкая, собирается автоматически, как зонтик за шесть секунд, четыре фиксирующих штыря по углам в комплекте, на дверце и окошке москитная сетка, закрывается на молнии, и снаружи, и изнутри (странно, что раньше такие не делали, удобно конечно, может материалов таких тогда не было, не знаю), она уже и с полом к тому же, то есть такая, герметичная, изолированная от земли.. Важно, что окошко есть, я, когда палатку выбирал, специально такую искал, чтоб с окошком, чтоб с расширенным пространством обзора была.

Сходил в лес, принёс дров, – в лесу валежника много, сухого и разного.. Грибы, кстати, появились, но грибы не стал собирать – искать, время тратить, а потом надо же будет и возиться с ними. Может как-нибудь специально схожу, когда грибов побольше будет, сейчас всё-таки слишком их мало. Приготовил колышки-рогатки и две опорные палки-жердочки. Костёр пока у меня «отдыхает» до вечера.

Залез в палатку, достал книгу, почитал-полежал.. чуть не уснул. Вышел, сделал разминку, поотжимался, потянулся.. Сделал пробежку, изучив, заодно окрестности. Вернулся. Ополоснулся.. Подготовил-почистил (пойманную) рыбу, чуть-чуть посолил её, положил в пакет..

Всё-таки, зачем? – мелькнуло (напомнилось) у меня.. Зачем Толстой, после того, как Анна легла под поезд, зачем Лев Николаевич, пусть и в короткой сцене, но упоминает, как Вронский вспоминает её «растянутое.. окровавленное тело».. – зачем эта глупая (пафосная) подробность.. – какое там может быть «тело»?.. Два куска – две части тела, или, если её не разрезало, то изуродованное кровавое месиво – только два таких варианта для летального исхода от паровоза может быть.. так что не мог никак видеть Вронский красивой (с «вьющимися волосами.. на прелестном лице») мёртвую Анну, при всём желании не мог..

Зачем же Толстой так подставился?.. Видимо сам не осознавал, «что творил».. – очень уж хотелось ему эту, как бы «романтическую» мелькнувшую картинку – воспоминание (Вронского) вставить.. понимаю.. по сюжету она просится может быть, но и без неё можно было бы всё-таки обойтись.. без этих описательных подробностей про «прелестное лицо».. Или, если уж так хотелось ему вставить подтверждающие (что она умерла под поездом) подробности, так бы и написал, какой она могла бы реально быть, а не рассусоливать неправду..

Снова разжег костер. Вспомнил почему-то про мои письма, лежащие там, в моем шкафу, в отцовской квартире, вернее, не мои письма (хотя, кажется и часть моих там тоже есть), а письма, мне разными людьми, написанные, и, соответственно, мной полученные, в армии, и в прочих разных поездках и командировках..

Может быть есть там что-нибудь интересное, в этих письмах, но навряд ли.. Зачем вообще, спрашивается, я их собирал – сохранил?.. Где-то подсознательно думал, вероятно, что когда-нибудь могут они мне пригодиться, что всегда могу я, читая их, как бы окунаться в то время.. Да, пожалуй и для этого..