Дарья Ганыч - Невидимка

– Ему это название очень даже подходит… – пробурчала я, машинально потерев подбородок.

– Ну а лис? – продолжила Энн. – Лис это же животное. Разве человек может быть животным? Буря? Буря это вообще природное явление. Как человек может быть природным явлением?

Я слушала её и в принципе была согласна. Но в чём-то она была не права. Скала был таким же твёрдым как камень, Лис – хитрым, Буря – вспыльчивым. Но всё это я поняла многим позже, а тогда, в силу своего возраста, просто не могла объяснить ей этих тонкостей. Но я попыталась.

– Меня трудно было заметить, поэтому назвали Невидимкой.

– Да, тебе дали имя многим позже рождения, когда ты успела себя проявить. Но обычно родители дают детям имя сразу после рождения.

– Как это? – удивилась я. – Откуда родители знают, какой ребёнок будет?

– Именно что не знают. Просто надеются, что дети оправдают данное им имя. Вот например имя Аннабет означает милосердие. Наверное родители хотели бы, что бы я была добра со всеми. И я стараюсь.

– Мне нравится быть Невидимкой. – сказала я.

– Никто не заставляет тебя быть кем-то другим.

Я не стала продолжать разговор – и так устала. А мне ещё надо было принять очень серьёзное решение. Но это можно было отложить и до завтра.

На следующий день Энн предложила мне принять ванну и сходить к портному. Мистер Коллинс попросил её сделать из меня человека, и начать она решила с внешнего вида. Несмотря на мои громкие возражения, она натёрла меня мочалкой так, что на коже остались красные пятна. Потом аккуратно подстригла мои волосы. Раньше я наспех обрезала их ножом, когда предоставлялась такая возможность, чтобы они не лезли в лицо. Сейчас Энн мастерски убрала все неровности, и я ещё сильнее стала походить на мальчишку. Потом она занялась моими ногтями. Тут пришлось повозиться, помимо того, что они все были изломаны и запачканы землёй, я ещё и вырывалась и не давала ей спокойно работать. За это утро я получила сразу несколько новых прозвищ, среди которых самыми мягкими оказались непослушная свинья и бесёнок. Наконец я была умыта. Одеть меня пришлось в мои старые лохмотья, поскольку ничего другого у меня пока что не было. Энн недовольно посмотрела на меня.

– В последний раз я вижу на тебе этот ужас! – сказала она раздраженно.

На пути к портному мы долго решали, плыву ли я с капитаном Коллинсом, взвешивая все «за» и «против». Точнее взвешивала она, так как я, идя по знакомым улочкам, всё сильнее чувствовала отвращение к этому городку, и всё меньше хотела задерживаться здесь.

– Я плыву с капитаном! – оборвала её я.

– Ты не хочешь в школу? – с улыбкой спросила Энн.

– Я не хочу больше тут жить! – с жаром ответила я. – И не хочу в приют. Там тараканы…

Энн рассмеялась, и повела меня дальше. Вечером она сообщила о моём решении капитану, и с этого момента вся моя жизнь изменилась до неузнаваемости. Эти семь дней в порту оказались самыми напряженными. Энн взялась за моё обучение… Конечно, она не собиралась за неделю сделать из меня академика, но считать, читать и хоть чуть-чуть писать, научить меня она попыталась. Однако это оказалось труднее, чем она думала. Алфавит я ни в какую не могла запомнить, и сколько не билась Энн с этими буквами, но я наотрез отказывалась составлять из них слова. Со счетом было немного легче. Я умела считать до шести (именно столько нас было в команде Лиса, а он частенько пересчитывал нас, прежде чем начать делёжку добычи). Запомнить ещё четыре цифры мне не составило труда, а потом они повторялись. Да и считать мне понравилось куда больше, чем читать.

И так, через неделю усиленной подготовки, я без труда считала до 39 (а если мне подсказывать остальные десятки, могла дойти и до сотни), и, с горем пополам, знала алфавит. Энн подарила мне маленькую книжечку, под названием азбука, когда мы прощались, на рассвете моего последнего дня в этом городе.

– Удачи тебе, Невидимка… – грустно сказала она. – Надеюсь, ты скоро вернёшься. Девушке не место в море.

– Почему? – спросила я.

– Вряд ли сейчас ты это поймёшь. – она обняла меня.

У трапа меня ждал капитан. Наконец-то представилась возможность как следует его рассмотреть. Это был высокий, широкоплечий мужчина средних лет, с загорелой кожей и тёмными волосами, слегка тронутыми сединой. Его лицо выражало ту же суровость, что и в первый день нашего знакомства, не смотря на то, что он улыбался.

– До свиданья, Аннабет. – сказал он девушке, когда та подвела меня к нему. – Передай привет своему отцу.

– Обязательно. – с улыбкой ответила Энн. – Позаботьтесь о нём… – попросила она, не сводя с меня глаз.

– Не переживай, этот юнга в надёжных руках.

С этими словами капитан положил руку мне на плечо, и мы вдвоём вошли на судно.

Чуть больше недели назад, по этому самому трапу, на торговец пробрался голодный беспризорник. А теперь я иду туда же, как член команды, под покровительством капитана. Мне трудно было поверить в это, как и в то, что я наконец покину этот городок, принёсший мне столько бед, но в то же время ставший для меня первым в жизни домом. Трудно передать, что я испытывала в тот момент.

Трап убрали, корабль был готов к отплытию, я встала у борта, и в последний раз взглянула на город. На берегу стояла одинокая фигурка Энн. Солнце вставало со стороны моря, и городок, медленно удаляющийся от меня, был весь залит его лучами. На краю пристани я увидела заброшенный амбар – место сбора банды Лиса. Я попыталась рассмотреть среди кучи зданий свой дом, но безуспешно. Городок становился всё меньше, а я вдруг отчетливо осознала, что ни капли не жалею о том, что покидаю его, напротив, была рада. Сама того не ожидая, я вдруг широко улыбнулась, смело повернулась спиной, к удаляющемуся городу и пошла на нос корабля.

Впереди было небо и море. Восходящее солнце слегка слепило глаза, но я смело смотрела вперёд, плывя навстречу неизвестности.

Наш корабль под гордым название «Плай» снова был в пути. В который раз? За прошедшие шесть лет я уже потеряла счёт. Не без трудностей в начале, но я неплохо освоилась. Пришлось заново учиться жить, но эта новая жизнь нравилась мне намного больше старой.

Я больше не была Невидимкой. В этом новом мире мне дали новое имя. Теперь меня называли подарком судьбы, а точнее просто Дар. Я заслужила расположения всей команды. Они просто обожали меня, а я их. Моряки стали для меня семьёй, а капитан Коллинс вообще заменил отца. В прямом смысле. На четырнадцатый день рождения он сделал мне самый настоящий документ, судя по которому звали меня Дарий Коллинс, а родилась я 22 августа – в тот день, 6 лет назад мы уплыли из городка, служившего мне домом целых 10 лет. Но, не смотря на такие доверительные отношения с капитаном и командой, я не изменила данному себе обещанию – никто из них не знал моей маленькой тайны.