Самсон Траворуб - Мешок чепухи

Люхин сразу же сказал ему:

– Уж вы, Никанор Димитриевич, будьте покойны, я немедленно уезжаю в Крым, у меня вот указание есть, – и трясет бумажкой, а та, не будь дурой, обратилась в сказочный золотой якорь.

– Вы, Люхин, прекращайте бороться с судьбой! – воскликнул толстый Никанор Димитриевич. – Перестаньте немедленно летать!

И впрямь, держится Люхин за якорь и летает.

– Ни за что, – кричит, – не перестану! Мне отседова все видать!

(В комнату входит хор пенсионерок)

Хор (поётъ): Милый-милый Люхин-Люхин, ты держись за якорь крепче!

Никанор Димитриевич Подмосквореченско-Забайкальскородный: Эх, места мне мало!

Люхин (трогает старушек): Ух, Никанор Димитриевич, держись за якорь!

Никанор Димитриевич (лупя фальшивых старух): Эка выдумка, сказал тоже!

Хор (поётъ): Никанор Димитриевич, стоило бы вам вынуть эту штуку!

Никанор Димитриевич (вынимая штуку): Конец.

Нигилист пил за столом чай с маленькими бутербродами, масло которых отрицал. Оглядываясь по сторонам, он обратил внимание на маленькую дверь в стене, которой раньше не замечал. Подойдя к ней поближе, он увидал, что дверь вовсе не маленькая, а, напротив, огромная, просто чудом уместившаяся в стене. Нигилист приоткрыл её, повернув ручку вниз, и на него тут же пахнуло душным запахом сырого мяса и огня. Резко закрыв дверь, тем самым заставив стены дрябло вибрировать, он отошел на шаг.

Дверь явно стала меньше. Нигилист сделал еще шаг назад, и дверь показалась ему уже совершенно крошечной. Он трудно сглотнул и нервно огляделся. Сделав ещё шаг к двери (она увеличилась), он неожиданно, одним движением, повернулся обратно к столу, подметив весьма странную нелепицу.

– Что… – он неразборчиво зашептал себе под нос, широко раскрыв глаза. За столом сидел он сам и жевал оставленный им прежде надкушенным бутерброд.

«Что делать? – проносилось в его голове, – что делать? Знает ли он, что я есть? И есть ли я? А что, если меня нет, и своим обнаружением я… сломаю в с ё?»

Тот, что сидел за столом, зыркнул в его сторону и, неспешно встав со стула, направился к нигилисту, глядя куда-то сквозь него и покачивая головой.

Нигилист застыл, т о т же прошел мимо него к двери, приоткрыл ее, заглянул внутрь на две секунды (снова этот ужасный запах!), отпрянул и захлопнул дверь.

Нигилист и тот, из-за стола, стояли рядом; один смотрел на другого, а другой, осмотревшись, снова подошел к двери, но резко, всем телом, развернулся к столу и удивленно открыл рот. Нигилист проследил его взгляд и отступил к стене.

За столом, на низеньком стуле с красной обивкой, восседал паук, двумя лапками заматывая бутерброды в паутину и отправляя их к себе в пасть.

Нигилист и тот, из-за стола, глядели на него, не моргая. У обоих ослабли ноги. Паук чудным движением спрыгнул со стула на пол и, быстро перебирая конечностями, вмиг оказался перед дверью, толкнул её средними лапами, верхними поворачивая ручку.

Комната заполнилась зловонием, но в этот раз к нему примешивался острый запах имбиря. Паук растерянно шагнул вправо-влево и вдруг прошипел:

– Мне, конечно, совестно нарушать это странное молчание, но… господа, не могли бы вы помочь мне с этой дверью? Видите ли, я совершенно не приспособлен к их закрытию, этот процесс обещает быть чрезвычайно долгим. У вас же, как я вижу, есть эти замечательные кисти, к тому же, с противостоящими пальцами. Посему, если вас не затруднит… Вы сами понимаете, каких трудов будет стоить проветривание этой комнаты.

Нигилист и тот, несмотря на оторопь, кивнули головами: была зима, отопление в съемной квартире было никудышное, а окна были чем-то заклеены, чтобы ветер не проникал внутрь. Нигилист ткнул второго нигилиста в плечо, поскольку тот был ближе, и он, по-прежнему не смыкавший удивлённых глаз, взялся за ручку и тихо затворил дверь.

Первый нигилист жестом пригласил всех к столу. Второй нигилист энергично поднял указательный палец вверх и вышел в другую комнату за третьим стулом, откуда тут же вернулся, ещё более изумлённый.

– Представляете, господа, – произнес он почти шёпотом, усаживаясь на принесённый стул, – там, в спальне, из-под кровати доносятся звуки с рынка, что за углом.

– Надеюсь, вы не стали смотреть? – тем же полушёпотом спросил первый нигилист.

– О, нет, что вы! – клокочуще воскликнул паук и издал какие-то странные звуки, сильно напоминающие смех. – Что вы! Конечно же, он не посмотрел – у него были заняты руки! Ведь я верно предполагаю? – обратился он к наливающему себе в кружку остывающий кипяток второму нигилисту.

– Совершенно верно, господин…

– Господин Денье.

Первый нигилист расхохотался было, но тут же взял себя в руки.

– И вы Денье? А я отчего-то решил, что…

– Вы ошиблись, – холодно отчеканил паук. – И если вы думаете, будто я жаждал здесь оказаться…

– Что за дверью? – тихо и твёрдо спросил второй нигилист. Все замолкли.

– Там ничего нет, – сказал паук. Нигилисты переглянулись. Первый нигилист привстал и навис над столом:

– Из нас троих вы – самый…

– Обернитесь, идиот! На стене ничего нет! Я такой же Денье, как и вы! И такой же, как и вы! – кивнул он на второго нигилиста и заперебирал лапками, будто это были вязальные спицы.

Нигилисты обернулись. Дверь, как и прежде, преспокойно находилась прямо в середине стены и казалась весьма маленькой.

Первый нигилист резко вскочил, большими громкими шагами подошёл к ней и, разворачиваясь, едва не закричал:

– А это, по-вашему… – и умолк. У стола находилось три абсолютно пустых стула. Нигилист обернулся к двери, но и ее не было.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.