Чёрный Лев - Cудьба и долг

Проклиная свою слепоту, где были его глаза раньше, горя от стыда, тоже герой выискался, пытался вызвать на дуэль даму, Александр сделал неловкое движение и коснулся плечом рамы. Рама задребезжала.

Герцогиня де Шеврез, подняла глаза вверх, и одарила де Бриана очаровательной, кокетливой улыбкой. Но тут же, её улыбка сменилась испугом на лице, когда она разглядела в глубине комнаты, графа де Шаньи.

Что-то быстро сказав де Тревилю, она пришпорила лошадь и та понесла её по улице. Обеспокоенный Тревиль, посмотрел на их окно, кивнул головой Бриану, и поскакал вслед за герцогиней.

– Эта интриганка де Шеврез, здесь в Лионе, переодетая в мужской костюм… Интересно, – размышляя вслух, сказал Шаньи. – Кто это с ней был? Кажется, я его где-то видел. Да, точно, в свите короля. Как же его зовут? Дай бог памяти…

– Это де Тревиль, корнет роты королевских мушкетёров.

– Невероятно. Откуда ты его знаешь?

– Да, так, пораспрашивал слуг – Александру не хотелось рассказывать Шарлю, о «знакомстве» с Тревилем.

– Вот оно значит как – и погрузившись в свои мысли, Шарль лёг на кровать.

Ход его мыслей прервал Александр. Его юная, пылкая, влюбчивая натура, была очарована таинственной и загадочной герцогиней, и он спросил:

– Кто эта, герцогиня де Шеврез?

Нехотя, преодолевая желание послать де Бриана к чёрту, но стараясь уберечь его от опасности, он сказал:

– Мария Эме де Роган – Монбазон, герцогиня де Шеврез. Дочь Эркюля де Роган, герцога де Монбазон и Мадлен де Ленонкур. Представительница старейшего и знатнейшего семейства высшей французской аристократии.

В 1617 году вышла замуж за Шарля д'Альбера, герцога де Люина, фаворита короля Людовика XIII, помнишь, я тебе о нём рассказывал. С декабря 1618 года, благодаря своему муженьку де Люиню – старшая фрейлина королевы Анны Австрийской. На эту должность была назначена королём, в обход незаслуженно обойдённой Луизы де Монморанси, жены коннентабля Франции, герцога Анри I де Монморанси.

После смерти Люиня в 1621 году, в 1622 году вышла замуж за Клода де Лорена, герцога де Шеврез.

По слухам, дошедшим до меня, она недавно родила дочь Анну-Марию, но как видите, это не мешает ей путешествовать, разъезжая по Франции в мужском костюме.

О, Александр, берегись её, это – роковая женщина. Могу побиться об заклад, что в угоду своей выгоде, своим интересам, она погубила и погубит, не одну жизнь.

Она интриганка, у неё лживая и порочная натура, скрытая под ангельским образом. Она плетёт интриги и сети заговоров, просто так, ради развлечения. Ведь это так возбуждающе – романтично, распоряжаться судьбами и жизнями людей, ходить по лезвию ножа, писать шифрованные письма, переодевшись в мужское платье мчаться куда-то под покровом ночи, быть в центре всеобщего внимания, в центре событий и захватывающих приключений. Она, ради достижения собственных целей, привыкла использовать женщин, в частности, нашу королеву Анну. И ловко пользуясь своей красотой, с лёгкостью управляет и манипулирует мужчинами! Ради неё, они готовы на всё! И подводя итог всему этому, скажу, что коварнее её, нет женщины во Франции!

Я уверен, если она попадёт в рай, то она и там будет плести свои сети, против Бога и ангелов, ну а если в ад, то даже сидячи голой жопой на раскаленной сковороде, она будет подговаривать чертей, свергнуть сатану. И клянусь Кровью Христовой, ей это удастся!

Берегись её, Александр, она очень опасна. Прости меня, но ты молод и неопытен, и можешь легко попасть в сети, расставленные этой бестией.

Де Бриан, внимательно выслушал графа, но его предупреждения, о коварстве герцогини де Шеврез, пропустил мимо ушей. Он был молод и горяч, считал себя умным, был самоуверен, и думал, что никогда не позволит, кому бы то ни было, увлечь себя в опасную авантюру, что никогда не попадётся в сети, расставленные кем-то.

Как уже говорилось, он был очарован герцогиней. Перед его глазами стоял её образ, её улыбка навевала на де Бриана сладкие грёзы. На миг он подумал: «А какова она в постели? Какова на ощупь её кожа?», и погрузился в сладчайшие мечты и фантазии.

Дальнейший путь они преодолели без приключений и неожиданных встреч, и вечером 10 сентября 1625 года, через ворота Сен-Жак, въехали в Париж.

Сразу за воротами возвышалась высокая колокольня церкви Сен-Жак-ля Бушери, где в боковом портале башни, находиться могила известного алхимика Николя Фламеля, умершего в 1418 году [11] А может и нет, так как по Парижу ходили слухи, что Фламель изобрёл эликсир бессмертия, чем обеспечил себе вечную жизнь, и философский камень, что позволяло ему безбедно существовать. . Но как бы там не было, Николя Фламель завещал всё своё состояние этой церкви.

Сама церковь была построена на деньги одной из самых богатых средневековых гильдий Парижа – гильдии мясников, отсюда в названии церкви и слово бушери – лавка мясника. Церковь служила местом сбора паломников, следовавших по пути Святого Иакова к конечному пункту – гробнице апостола Иакова в Сантьяго-де-Компостела в Испании.

Особенно впечатляюще выглядели скульптуры чудовищ, установленные на этой башне в 1526 году скульптором Ро. А на самом верху башни находилась статуя Святого Иакова и скульптурные изображения Тельца, Орла и Льва, символизирующие евангелистов Луку, Иоанна и Марка.

– Аллегории [12] Аллегория – от др. греч. – иносказание , они повсюду в Париже. Здесь почти каждый говорит, не то, что думает, и делает не то, что должен. Будьте готовы к этому, Александр.

А де Бриану, с первого взгляда полюбился Париж – его фахверковые, многоэтажные дома, стоявшие так плотно друг к другу, что можно было перепрыгивать с крыши на крышу, кольцевые, узкие и извилистые улицы, кажущаяся на первый взгляд бестолковая суета огромного количества народа на улицах.

Впечатление даже не портила постоянная и извечная вонь, так как помои выливали прямо в окно, предварительно трижды прокричав: «Берегись воды!». Поэтому мостовые имели вогнутую форму – все нечистоты текли посередине улицы. Богатые и знатные люди ходили по краям, чтобы не запачкать одежду, прижимая к носу надушенные платки, а по центру улицы, заляпанные грязью по пояс, брели бедняки и студенты. Раз в день по улицам проезжала телега золотаря с колокольчиком, и хозяева домов или слуги, выходили из домов, а то и прямо из окон вываливали в телегу содержимое ночных горшков. Телеги потом разгружались на городских свалках, не особенно удалённых от городских стен.

Налог на грязь, был учреждён в Париже, ещё в 1506 году. Этот налог подлежал к уплате каждые 20 лет, им облагались домовладельцы, а полученные средства использовались для вывоза мусора с улиц и уличного освещения.