Чёрный Лев - Cудьба и долг

– А теперь самое главное, о чём судачит весь Париж, вот уже несколько месяцев.

В мае в Париж прибыл герцог Бэкингем, фаворит нового английского короля Карла I. Да, наверно вы слышали, в Англии теперь новый король. Яков I умер в марте, на престол вступил его сын Карл I.

Так вот. Бэкингем прибыл в Париж, для ведения переговоров о браке Карла I и Генриетты, сестры нашего короля Людовика. А им ничего другого ведь и не остаётся, верно? После провала миссии Бэкингема в Испании [15] В 1624 году, Бэкингем и наследник английского престола Карл Стюарт, предприняли авантюрную поездку в Испанию. Считается, что именно конфликт Бэкингема с испанским королевским двором, послужил причиной срыва переговоров о браке Карла Стюарта с Марией-Анной, дочерью короля Испании Филиппа III, и последующего объявления Англией войны Испании .

Шаньи улыбнулся, должно быть приятным воспоминаниям, и утвердительно кивнул головой. Пьер продолжил:

– Свита у Бэкингема не уступала королевской: восемь титулованных аристократов и шесть нетитулованных дворян, двадцать четыре рыцаря, у каждого из которых было по шесть пажей и шесть лакеев. К личным услугам герцога были двадцать йоменов, которых в свою очередь обслуживали семьдесят грумов, а также тридцать горничных, два шеф-повара, двадцать пять поварят, четырнадцать служанок, пятьдесят чернорабочих, двадцать четыре пеших слуги и двадцать конных, шесть доезжчих, восемнадцать гонцов – всего 800 человек.

– И что, храброе французское дворянство, не проредило эту прорву англичан?

– Если и были поединки господин граф, то мне о них ничего не известно. Я не всемогущ.

– Ладно, давай продолжай.

– В первый раз Бэкингем, предстал перед нашим королём, королевой-матерью, королевой Анной и Ришелье во время праздника, устроенного кардиналом. На нём был надет бархатный колет, расшитый бриллиантами, и берет с белыми перьями, которые были прикреплены солитерами стоимостью в пятьсот тысяч ливров каждый. А на одном из балов, он поразил весь двор своей неслыханной щедростью: он появился в роскошном бальном костюме, расшитом множеством крупных жемчужин, специально по указанию герцога пришитых на тонкую нитку. Задетые жёсткими юбками дам, при ходьбе и танцах, жемчужины отрывались и рассыпались по паркету. Придворные бросались их подбирать, чтобы вернуть владельцу, но Бэкингем, останавливал их презрительным жестом и словами: «Благодарю, оставьте их себе, на память».

Особенно этот жест позабавил королеву Анну, которая как я слышал, весьма страдает от скупости короля.

– Сноб, – пренебрежительно бросил Шаньи.

– Но, как мне говорили, помолвка Генриетты с английским королём, всего лишь прикрытие для Бэкингема. Карл I, поручил ему сформировать в Париже партию, которая станет поддерживать протестантов. Герцог, сблизился с герцогиней де Шеврез, через её любовника англичанина графа де Холланда и очень быстро вошёл в круг ближайших друзей «нашей милой» герцогини.

Де Бриан навострил уши.

– Церемония заочного венчания состоялась 11 мая. Английского короля представлял герцог де Шеврез, который, как вы знаете, состоит в дальнем родстве со Стюартами. Он решил затмить Бэкингема и явился на эту церемонию в чёрном костюме с полосами из бриллиантов, с подвесками, блистающими драгоценными камнями, и в чёрной бархатной шапочке с бриллиантовой пряжкой. Но не ему стареющему, тягаться с моложавым, высоким, прекрасно сложенным Бэкингемом.

Наш король себя плохо чувствовал, и Бэкингем во всю ухаживал за королевой Анной, и судя по всему, ей это нравилось.

2 июня принцесса Генриетта покинула Лувр, и в сопровождении Бэкингема, королевы-матери и Анны Австрийской, которая пренебрегла советом остаться в Париже вместе с мужем, отправилась в Лондон.

В Амьене, будущая королева Англии Генриетта, должна была распрощаться с семьёй, и по этому случаю, в городе было организованно несколько праздников. И как мне сказали, в Амьене, герцогине де Шеврез, стало жаль бедную королеву, которая была лишена любви. Она взяла на себя роль сводницы и устроила ночью небольшую прогулку в парк. Вскоре, благодаря де Шеврез, Анна Австрийская и Бэкингем остались наедине.

Что было дальше господин граф, я как уважающий себя мужчина, говорить не буду.

– Даже если я тебе прикажу?

– Вы не сделаете этого, граф. Скажу только одно, что слухи о произошедшем в Амьене курьёзе, разняться. Но по возвращении в Фонтенбло, в конце июня, король встретил королеву холодно и прогнал из дворца всю обслугу, которая находилась с нею в парке.

Мне ещё говорили, что когда Генриетта, в сопровождении Бэкингема отправилась в Булонь, где ей предстояло сесть на корабль, королева Анна следовала за ней в карете, и в двух лье от города остановилась, чтобы попрощаться. К ней подошёл Бэкингем, они о чём то говорили, затем молча смотрели друг на друга. Оба были бледны.

Есть ещё одна история, рассказанная мне человеком из дома герцога Ларошфуко. Якобы, после одного из балов в Амьене, Анна Австрийская, передала Бэкингему через Марию де Шеврез, голубой бант с алмазными подвесками, который был на её груди во время первого приёма, оказанного герцогу в Париже. Для Бэкингема они были ценны тем, что лента, которую они украшали, на куртуазном языке является залогом любви.

В Лондоне, на одном из балов, леди Люси Перси графиня Карлайл, жена английского посла во Франции графа Джеймса Хея Карлайла, между прочим, бывшая любовница Бэкингема, и судя по всему, добрая подруга нашего кардинала, незаметно срезала с рукава Бэкингема пару алмазных подвесков, и послала их Ришелье. Обнаружив пропажу, Бэкингем велел закрыть все порты страны, немедленно приказал изготовить дубликат и отправил подвески обратно нашей королеве Анне.

Не думаю, что эта история правдивая. По-моему, это не более чем сплетни.

Вот собственно и всё, господин граф.

Шаньи жестом руки отпустил слугу и сидел размышляя. По его губам блуждала улыбка.

Поражённый рассказами Пьера, Александр сидел, всё ещё приходя в себя. Чтобы, вот так просто, королева, наставила рога своему мужу? Да, он помнил рассказы Шаньи, о нравах Парижа времён Генриха IV и теперешних, но всё это, казалось таким далёким и не реальным, как будто происходило в какой-то другой стране, и больше походило на сказку. Рассказанное же сегодня, было явным, по словам Пьера, весь Париж говорит об этом, и как раз эта явь, не укладывалась у Бриана в голове. Он уже успел создать образ, столь понравившейся ему герцогини де Шеврез, представляя её милым, нежным, утончённым, очаровательным созданием, считая рассказ Шарля, сплетней и выдумкой. Но правда оказалась жестокой, и соответствовала образу герцогини, набросанным Шаньи.