Ирина Сойфер - Перцовка

Не слушают? Не беда! Сейчас пошутим, уместно или нет – не мне решать. Сделаем глупость, намеренно допустим ошибку, чтобы оживить слушателя. Вот так сделала бы я на месте моего коллеги с нудным рассказом.

Скелет зашевелился. На фалангах появились полупрозрачные белые когти.

А ещё лучше обратиться к каждому по имени. Адресовать часть своего доклада кому-то одному.

На лапах скелета появилась чешуйчатая кожа, скелет заскрёб когтями по стеклу. «Помнишь, как было в тот раз?».

Конечно, помню. Я изворачивалась ужом, лишь бы не прогнали, не усомнились в моём опыте. Закончилось всё как раз наоборот – усомнились и прогнали. Этот скелет и лежит сейчас под стеклом и скребет ожившими лапами по гранатовому бархату.

Маленький скелет, не динозавр даже, а крыса. Но сколько их, таких крыс в моём музее. И каждая норовит напомнить о себе, ожить в самый неподходящий момент.

Каково Лёхе без таких крыс? Он не смахивает пыль с экспонатов бессонными ночами, не краснеет внезапно, вспомнив свою неудачу.

А в минуты сомнений в себе не оглядывает широкие залы музея и не убеждается, что да, жизнь – полнейшее дерьмо, и состоит она из скелетов, осколков, обрывков, огрызков. Где яркий солнечный свет? Где свежий ветер?

В музее тишина. Окна открывать нельзя – экспонаты не любят. Посетителей тоже пускать следует дозированно – пожаловаться, поныть о прошлых неуспехах. Желательно, незнакомым. Случайный сосед в зале ожидания, бывший коллега по работе, которого не видел сто лет и ещё столько же не видел бы. Вот им можно ненадолго зайти в твой музей. Но стоп! Только в один зал. Покажи им вот эту страничку из дневника, а когда они заметят, что выпачкана она не романтичными слезами, а обычными человеческими соплями, которые ты пускала, переживая уход бывшего, сразу выдворяй их вон. Да они и сами не захотят идти дальше. Вежливо покивают и откланяются, а иногда расскажут историю «Уменятожесамоебыло». Но дальше не пойдут.

Лёха, безусловно, потерял прекрасную возможность наладить контакт с попутчиком в поезде. О чём он будет рассказывать, когда речь зайдёт про гулящую жену или деспота-начальника? Он не распахнёт заботливо двери своего музея – входи, дорогой попутчик, ознакомься.

Позади у него мутная пустота. Некуда пригласить этого странного человека в спортивном костюме, с которым он коротает вечер в вагоне поезда «Новороссийск – Мурманск».

А о том, что он может попасть в больницу, Лёха и вовсе не подумал. Представить страшно, что будет. Лёха, у тебя острый гломерулонефрит. Ты проведёшь в стационаре много дней. Что ты будешь делать? Разгадывать кроссворды или смотреть фильмы? Ну да, неплохо, только потом тебе это надоест. Тогда надо будет разговаривать с соседями по палате. И что ты расскажешь им? Про своё мутное пятно вместо воспоминаний?

Это очень важно – понравиться попутчику в поезде и соседям по палате. Да не скребись ты, чёрт, помню я, помню. Выгнали меня с позором.

Когда рабочий день закончился, я позвонила Лёхе. Он ответил удивлённо. Я не менее удивлённо спросила, почему он не отвечает на мои сообщения.

– Некогда. – Коротко и робко сказал Лёха.

– На собеседовании?

– Нет, работаю уже.

Ну надо же! Лёха преодолел сверхзвуковой барьер. Перелетел сквозь мутную пелену чёрной дыры – и сразу к успеху.

– Позвони мне, когда сможешь. – Сказала я.

– Хорошо. – Кротко ответил Лёха и попрощался.

Мне было немного неловко. Я поучала Лёху с умным видом, давала советы, а вот теперь он на коне, а я валяюсь внизу, поверженная неудачной презентацией и недовольством начальника.

И с чего я раньше думала, что Лёха нескладный и застенчивый? Сейчас его робость показалось милой и полной достоинства. Лишнего не болтает, а дело делает. Да и вообще – он отлично выглядел при встрече. Сразу видно, незаурядный человек…

Я с тоской подумала о том, что этот длинный день мне совершенно нечем занять. Выступление с провальной презентацией было единственным запланированным делом на сегодня. А Лёха-то сейчас в новом и, безусловно, доброжелательном коллективе. К такому человеку, как он, невозможно не быть доброжелательным.

От полуденной жары я совсем ослабела. Пришлось сесть за стол первого попавшегося кафе на открытом воздухе. Ко мне подошёл официант с лицом, лоснившимся от жары. И когда он спросил, что бы я хотела, я еле сдержалась, чтобы не посоветовать ему умыться.

Но всё-таки я сдержалась, и заказала коктейль из мороженого и кофе.

Мальчик-официант ухмыльнулся:

– Кофе? В такую жару?

Вот какое его дело? Ну и мальчик. То ли дело – деликатный Лёха…

Впрочем, я недооценила официанта. Он не только был мастером советов, но и на деле он тоже был хорош – кофе он принёс совсем не горячий, а скорее, так, комнатной температуры. Упрямый малый. Сказал, что не стоит пить горячий кофе в жару – значит, не надо, и всё тут.

Пришлось заставлять переделывать. От этого лицо официанта залоснилось ещё больше.

Стол был липким, официант недовольным, а кофе даже после замены – едва тёплым. Мне очень хотелось уйти, но что мне делать весь этот длинный день? И динозавр под стеклянным колпаком зашевелился, напоминая мне, что бывали случаи, когда рано уходить мне не следовало.

Я тогда уже жила одна, переехав в крошечную квартиру на окраине города – на большее не хватало денег. Я порядком запустила работу, все проекты, предложенные мной, отвергались заказчиками с первой же минуты. Но это можно было понять – сделанные буквально «на коленке», без огонька, без чёткого замысла проекты не могли понравиться никому. Переживая адски тяжелый разрыв с мужем, я не могла ни думать о работе, ни делать что-либо стоящее. Это была исключительно механическая работа – тут штришок, там два слова, здесь готовая конструкция.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.