Иван Вавилов - Язычник

– Я ослушался приказа, – прошептал он побелевшими губами. Слова давались ему с трудом.

– Ничего, ничего Никита, все нормально будет. – Успокаивал Алексей его.

– Жива, – прошептал он, переведя взгляд на прижавшуюся к нему девочку и потрепав ее по волосам, выбившимся из под мокрого насквозь платка. Моргнув ей обеими глазами, он снова улыбнулся. Собрал остатки сил и сжал мою ладонь: «Держись Леха».

Никита умер у Алексея на руках. Глядя в небо, голубыми, детскими глазами. Слезы навернулись у Алексея на глаза: « Не уходи, не уходи, пожалуйста. Как же я без тебя. Ведь ты один у меня. Никита». Алексей уткнулся в его плечо и тихо разрыдался. Вся Никитина жизнь прошла у него перед глазами. Первый класс с мамой за ручку с цветами и большим ранцем, первые аккорды на гитаре, дни рождения, его улыбка. Алексей скинул каску с Никиты и потрепал его по лысой с короткой стрижкой голове, как делал это раньше. Заглянул в его неподвижные, широко распахнутые глаза, вспомнил какими они были сияющими, когда он смотрел на него: «Нету тебя братишка и пусто мне без тебя. Не улыбнешься, не нахмуришься». Алексей вновь прижал брата к себе. Боя он не видел. Ему было все равно. Постепенно Алексей начал приходить в себя и на смену горю, охватившему его, пришла злость и ненависть: «Двадцать лет, двадцать лет пацану, он же вашу девчонку спас, зачем стреляли, она же ребенок, звери, суки».

Алексей схватил автомат и с колен, начал в ярости палить по кустам. Когда закончился один магазин, вставил другой. Ярость захватила его. Он хотел убивать. Последнюю очередь Алексей уже расстрелял вверх, оря и выпуская все, что накопилось в душе, вместе со свинцом, улетавшим в небо. Ствол автомата шипел под дождем, вокруг валялись пустые рожки. Из-за дождя, уже в нескольких метрах не было ничего видно.

Бой стих. Ребята подтягивались к джипу и к Алексею. Образовалось полукольцо. Девочка прижимала к груди мертвого ребенка, завернутого в одеяльце, и гладила ладошкой по щеке брата, что-то шепча ему и кивая, время от времени всхлипывая.

Автомат в очередной раз щелкнул пустым затвором, и Алексей отбросил его в грязь. От автомата шел пар. Опустошенный, Алексей сидел на коленях с Никитой и смотрел, как стягиваются парни вокруг него.

– Леха, все, все братишка. – Кто-то тряс его за плечо. Он поднял голову и увидел Зубра. Увидев вокруг себя знакомые лица, Алексей окончательно пришел в себя, и, отпустив Никиту, поднялся. Ноги еле разогнулись.

– Какие потери? – Охрипшим голосом спросил он.

– Наших восемь и у ОМОНовцев десять. – Зубр вопросительно смотрел на Алексея.

– Восемнадцать человек из тридцати пяти. Твою мать, – Алексей стиснул зубы и качнув головой, зло выматерился. – Где генерал?

– Лежит у валунов, – кивнул один из парней.

– Двухсотый?

– Нет, ранен в плечо.

– Здесь все зачистили, проверили?

– Да, 55 тел нашли. Раненых нет. – Сделал акцент на последнем слове Зубр.

– Значит так. Зубр, радируй в часть, попали в засаду, потери пятьдесят процентов, дашь координаты, пусть высылают транспорт за двухсотыми. Раненых забираем с собой, кто может двигаться.

– Леха, рация в БТРе сгорела. – Зубр растерянно смотрел на Алексея.

– Посмотри в джипе. Там все равно связь должна быть. Остальные построились.

Парни послушно сгруппировались. Рассчитались по порядку. Семнадцать человек. Выяснилось, что один БТР на ходу. Алексей приказал погрузить генерала на заднее сидение джипа, и сесть рядом двум бойцам. Шерхан сел на переднее, а Алексей на место водителя. Пять человек на БТР, остальные ожидают технику и помогают грузить убитых и тяжело раненых.

Сев в машину Алексей посмотрел на брата. Сглотнув ком горечи, вставший в горле, он захлопнул дверцу и тронул машину с места. До села оставалось километров двадцать.

Приехав в село, Алексей направил машину к больнице, выгрузил генерала и оставил девчушку. Затем поехал в часть, дислоцировавшуюся в этом селе. Доложил о прибытии и, выйдя на крыльцо штаба к своим бойцам сел на ступеньки. Дождь уже кончился и небо начало прояснять. Надо было переодеться и чего-нибудь пожрать, только вот аппетита не было вообще. Перед глазами стоял Никита. Алексей закурил и сделал глубокую затяжку, выпустив сизое облако дыма. Парни присели рядом и тоже закурили.

Через несколько минут из штаба вышел капитан и приказал следовать за ним. Алексей бросил окурок и вернулся в штаб. Там его попросили показать на карте место, где они попали в засаду, что бы выслать туда отряд, для ликвидации остатков боевиков. Алексей тут же просился с ними, но ему дали отбой.

К вечеру отряд был уже у себя в части. Никиту и остальных ребят отправили по домам «грузом 200». У Алексея началась депрессия. Парни демобилизовались один за другим, скоро пришла его очередь. Алексею выдали документы. Домой ехать не хотелось. Что он сестре скажет. Как в глаза ей посмотрит.

Однажды в часть заехал Малюта, вызвал Алексея к себе. Выгнал всех из кабинета. Подошел и обнял. Алексей слегка опешил.

– Присаживайся, Алексей, – генерал махнул рукой в сторону стула, стоявшего напротив его стола. Алексей присел. Генерал достал из шкафа коньяк и налил в два больших стакана. Поймав его неуверенный взгляд, он усмехнулся: «Я тебе жизнью обязан. Говорят, ты в том бою родного брата потерял? А я сына. В девяносто четвертом. Он офицером был. Боевым, честным. Не хотел за моей спиной отсиживаться» Алексей с генералом подняли стаканы и махом выпили.

– Какие планы? У тебя скоро контракт кончается. Чем планируешь заняться?

– Не знаю товарищ генерал-майор. Я еще не думал если честно.

– Алексей, зови меня Виктор Данилович. Может, я помогу тебе? У меня большие связи наверху в Москве.

– Спасибо Виктор Данилович, не надо. Я сам хочу в своей жизни разобраться.

– Уважаю, – кивнул генерал, – кстати, ты знаешь, зачем так важно было, чтобы я попал в это село?

– Нет. Это был приказ, а я человек не любознательный.

Генерал несколько секунд пристально смотрел на Алексея, затем покачал головой.

– Ладно Алексей, не буду тебя задерживать, – генерал поднялся и подойдя к Алексею пожал руку.

– Всего доброго, – Алексей улыбнулся и вышел. Офицеры стояли на крыльце и с интересом разглядывали его, а потом, молча, зашли в штаб.

Через месяц Алексей уволился. Попрощавшись с ребятами на взлетке, он сел в вертушку и еще с пятью пацанами, отправился в Грозный, чтобы сесть на поезд, идущий до Москвы.

Вертушка набрала высоту и понесла в город. Когда до Грозного оставалось двадцать минут лету, вертолет сильно тряхнуло, раздался хлопок, и запахло гарью. Вертолет стало трясти и он начал терять высоту. Один из срочников начал вопить, что вертушку сбили, хотя это итак было ясно как день. Перед самой землей вертолет завис на мгновение и рухнул. Несколько секунд Алексей не мог прийти в себя, в салоне воцарилась суматоха, двоих убило сразу, а третий был ранен. Через искореженный корпус, ему и еще двоим, удалось выбраться на землю. Ноги болели неимоверно, но переломов, скорее всего не было. Он едва отполз на несколько метров от разбитой вертушки, как раздался взрыв. Вертолет подняло в воздух и опустило вниз, разметав вокруг множество элементов обшивки и внутреннего оборудования.