Евгений Мышкин - Космология Башлачева. Песни Русского Посвященного
- Название:Космология Башлачева. Песни Русского Посвященного
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:9785449610423
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Евгений Мышкин - Космология Башлачева. Песни Русского Посвященного краткое содержание
Космология Башлачева. Песни Русского Посвященного - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Таким образом, корни слов представляют для Башлачева загадки, например такие как «серпы в ребре, да серебро в ведре». Корни слов дают ствол с ветками, этот ствол превращается в «полено сучье» в песне «Сядем рядом». Ветки же оборачиваются острыми рогатками, как поется в «Ржавой воде»:
Но ветки колючие обернутся острыми рогатками.
Да корни могучие заплетутся грозными загадками.
Рогатка означает вилку, дуальность, две противоположые точки зрения, например «быть или не быть»:
Быть иль не бытьв чем вопрос
если быть не могло по другому
Или «любить или не любить»:
Эх вот так вот прижмет рогаткой
иль любить или не любить
В «Когда мы вместе» рогатка превращается в надвое разрезанный язык:
Целовало меня Лихо только надвоеразрезало язык…
А приглядись да за Лихом – Лик, за Лихом – Лик.
Башлачев в интервью Юхананову так это поясняет:
Понимаешь, истина никогда не лежит между двумя противоположными точками зрения, они всегда истинны. Всегда существуют две противоположные друг другу истины, и каждая из них абсолютно верна по-своему. То, что истина лежит где-то посередине, – это вздор. Между ними – не истина, между ними – проблема. И как только ты ее решаешь, эти две истины примиряются естественным образом. К проблеме сразу возникает контрпроблема, и так далее. Утверждая то или иное положение, мы просто должны помнить, что существует контристина, которая безусловно важна. И когда я говорю, что мы не должны форсировать намеренно, это правильно, но также правильно и то, что мы должны вести постоянный поиск. Слушать свою душу.
Работа в черном
Очищение
Согласно христианской аскетике ум до падения был простым и сосредоточенным в Божественном Принципе, после падения это единство было разбито, ум стал раздроблен и рассеян в материальных объектах.
В соответствии с символикой центра и окружности, изложенной Рене Геноном 5 5 Рене Генон. Символизм креста.
, множественность мира может быть представлена как окружность, а состояние единства ума, как центр окружности. В книге Бытия окружность это змея свернутая вокруг Древа Познания Добра и Зла в центра рая. Вкусив плод с Древа Познания, ум был выброшен из символического центра на периферию, единство ума было раздроблено и он оказался рассеяным во множественности материи.
Это рассеяние ума не дает ему вновь вернуться к Древу Жизни, которое тоже находилось в центре рая. В Евангелии, страсти, которые суть не что иное, как привязанность ума к множественности материи, символизируются «богатым человеком» (Мф 19.23) или Марфой, которая «заботилась и суетилась о многом» (Лк 10.41), хотя на самом деле «одно только нужно», что Мария избрала. «Широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими» (Мф 7.13). Отрешая силы души от этих многочисленных привязанностей и соединяя их на одном центре, человеческий ум может снова перейти от множественности окружности к ее центру, «игольему ушку» (Мф 19.24), сквозь которое могут пройти только «нищие духом» (Мф 5.3). «Тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их» (Мф 7.14). Василий Великий так пишет:
Когда ум, не рассеивается по внешним предметам и не развлекается миром под влиянием чувств, тогда он входит в самого себя, а от себя восходит к мысли о Боге.
Это обращение ума от окружности материального мира («отвращение от множества») в себя, в центр (ум «становится единоличным») соответствует возвращению в рай, в первоначальное состояние Адама до падения. Это центрирование и есть цель ступени очищения, работы в черном.
Возможно, о таком центрировании говорит Башлачев в интервью Борису Юхананову:
Человечество единым гуртом дошло до этого рубежа. Но надо, чтобы из тебя рванулось и ты вдруг понял, что ты – часть целого! Часть всего! Всего, что в этом мире есть! И всё это – ты. То есть по формуле «Я + всё». Каждый – центр! Не то что ты слился, это – не «Солярис». Каждый – центр, совершенно индивидуальный центр, совершенно неповторимый. Его душа! Не важно, как он выглядит, что он носит, и что там в нем нанесло: что от плоти, что от духа. У каждого своя комбинация: чем больше в тебе души, тем меньше на тебя будет плоть давить.
На этом этапе происходит самопознание. Человек осознает, что он не есть ни тело, ни ощущения, ни мысли, а ничто. Центр это точка, отсутствие пространственных измерений, то есть черная дыра. Башлачев так и поет в песне «Черные дыры»:
Я вижу черные дыры.
Холодный свет.
Черные дыры…
Смотри, от нас остались черные дыры…
Нас больше нет.
Есть только черные дыры.
Основными символами, характеризующими этот этап, по которым можно отождествить человека, его прошедшего являются: черный цвет, крест (винт, мельница), (духовная) война.
Мельница
Черный цвет является символом ступени очищения, поэтому она и называется работа в черном. Черный цвет также используется Башлачевым для описания этой ступени. В песне «На жизнь поэтов» поэты названы ангелами «чернорабочими», у которых «душа в черном теле»:
Пусть не ко двору эти ангелы чернорабочие.
Прорвется к перу то, что долго рубить и рубить топорам.
Поэты в миру после строк ставят знак кровоточия.
К ним Бог на порог. Но они верно имут свой срам.
Ну вот, ты – поэт… Еле-еле душа в черномтеле.
Ты принял обет сделать выбор, ломая печать.
Мы можем забыть всех, что пели не так, как умели.
Но тех, кто молчал, давайте не будем прощать.
Однако наиболее ярким является использование черного цвета в песне «Мельница», которая как раз и описывает работу в черном и путь посвященного к центру:
Черныйдым по крыше стелется.
Свистит под окнами.
– В пятницу да ближе к полночи
не проворонь, вези зерно на мельницу!
Черныхтуч котлы чугунные кипят
да в белых трещинах шипят гадюки-молнии.
Черныйдым ползет из трубочек.
Смеется, прячется в густые бороды.
Собственно, мельница это и есть вращающийся крест:
Что, крутят вас винты похмельные —
с утра пропитые кресты нательные?
Мельница у славян всегда была связана с чертом и водяным. Афанасьев пишет 6 6 Афанасьев А. Н. Поэтические воззрения славян на природу. 1865
:
Жернова и мельница обозначаются в народных загадках теми же самыми метафорами, какими живописуются и грозовые тучи… Представление грозовой тучи – мельничным снарядом ярко засвидетельствовано шведским названием облака moln (на островах шведских muli, mulle, molne, дате. mulm= буквально: «мелющее»). Очевидно, что под влиянием этого поэтического воззрения дождь, град и снег, рассыпаемые тучами, должны были казаться теми небесными дарами, какие мелет облачный жернов. И действительно, в снеге, который уже своей белизною и рыхлостью напоминает смолотый хлеб, видели падающую с неба муку, и на скандинавском наречии снег назывался mjoll (мука). …У нас в областных говорах: бус – мелкий дождь и мучная пыль, бусить – идти дождю со снегом, моросить и пылить мукою; мелкий град называется крупою, а мельница для обработки гречихи, проса и ячменя – крупорушкою.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: