Олег Чумаков - Блондинко.BY

…Сегодня её ждал ужас. Нет, не киношный, в стиле Хичкока или тому подобного. Самый настоящий, обычный ужас. Вскакивая в уже закрывающий двери троллейбус, Блондинко как никогда остро ощутила утрату. В её уютный, такой приятный мир тут же вторглись чужие миры. Небритый гопник справа. От нечего делать пожирает глазами, явно напрашиваясь на знакомство. Ненавидящая жизнь и всех двуногих пожилая тетка слева. Покосилась на соседку, посмевшую отвоевать немного её жизненного пространства и уже готовилась открыть пасть, чтобы высказать, все, что думает. Треп двух студенток за спиной довершал картину. И это только ближайшие к ней миры. Все они были ей просто омерзительны. Но Блондинко ничего не могла с этим поделать – её лучшего друга, её розовенького с нею не было. Она сквозь туман слышала какой-то тупой вопрос гопника, какой-то недовольный вопрос тетки и все остальное. Звуки сливались в какофонию, давили, прессовали, сводили с ума. Она пулей выскочила из салона троллейбуса на своей остановке. Туман уходил вдаль, рассеивался. Зато прямо перед ней материализовалось высокое здание. Она пришла на работу. Новый дурацкий день…

Люди так устроены, что не могут долго носить в себе то, что их будоражит, напрягает, отрывает от приятного, затягивающего болота комфорта бытия. Если внутри тебя радость, то она непременно вырвется, тут даже поводов не нужно! Если тебя разрывает изнутри какое-то откровенное мутное говно, ты всегда найдешь повод выплеснуть его наружу, Зачем тонуть в нем одному, если можно разделить процесс с теми, кто вокруг? И новый мир, мир офисных сообществ, как нельзя способствует вскрытию таких нарывов. Весь вопрос в том, какое место ты занимаешь в этом мире…

Понедельник всегда был тяжелым днем. Просто потому, что знаковый. Еще вчера ты был свободным человеком. Да, твоя свобода была условна, временна. Но она была более чем осязаема – ты мог полностью распоряжаться своим временем. И никому не был ничего должен. Но после праздника, как это обычно бывает, наступает тяжелое похмелье. Свобода – дорогое, сцуко, удовольствие. Если ты живешь в большом городе, то твоя свобода питается от твоих доходов. Если они у тебя есть – ты свободен, если нет, наступают проблемы. Поэтому, с утра понедельника по вечер пятницы ты, условно и не условно выражаясь, раб своей свободы. Ты где-то и на кого-то (на себя, других) вкалываешь, чтобы получить уик-энд в свое полное распоряжение. И переход от состояния свободы к состоянию рабства тяжелый. Ой, какой тяжелый, даже если законные выходные прошли без излишних возлияний.

На этот раз мозг Блондинко был чист, абсолютно не замутнен ранее поглощенным алкоголем. Она вообще, в принципе, пила не так часто, как порой хотелось. Но это был понедельник. И сам факт этого давил на сознание. Вернее, напряг скорее был на подсознательном уровне. Она не понимала, почему, но стресс ощущался чуть ли не физически. Он висел в воздухе, им был пропитан весь офис. И его разносили вместе с собой коллеги.

– …Таня, ты связывалась с «Фордом», что они там о себе думают? Места в номере уже почти не осталось. Давай, не спи!

Блондинко с трудом повернула разом ставшую чугунной голову от прохода между рабместами – офисными столами, по которому только что пронеслась фурией её непосредственный начальник. Хорошо или плохо иметь в шефах представителя твоего же пола? Да хрен его знает! С мужской точки зрения, в боссах лучше иметь мужчину. Хотя, в последнее время офисная субкультура породила и выплюнула из себя в мир новый подвид офисного планктона мужского пола. Они полностью возвращались во времена матриархата и воспринимали подчинение женщине-боссу на уровне, почти граничащем с физически-плотским. Если бы ОНА вдруг взяла в руки кнут и начала раздавать приказания, щелкая им по офисному подножию, им было бы даже проще…

Но она была Блондинко. И ей хотелось начальника – настоящего мужчину. Ну, такого, от любого указания которого замираешь, останавливаешься сердцем и желаешь только одного – сделать все, как он хотел. Это был почти секс. Только нового уровня, этакий удаленный, виртуальный. Как и весь сегодняшний мир. Ведь по-настоящему с ним уединиться все равно не выйдет…

Таких мужчинок с каждым днем вокруг становилось все меньше и меньше. Офисный мир убивал их. Ну таких, с налетом легкой, стильной брутальности, с физически ощущаемой мужской силой. Той, которая сближала мужчину и женщину с незапамятных времен. Тех особей мужского пола, которые окружали её, Блондинко презирала. Они не вызывали никакого к себе интереса. Ни в каком смысле. Точка. Но и иметь начальником сестру по разуму ей почему-то тоже не улыбалось. Смешно сказать, но этот процесс её раздражал. Почти всегда и почти во всем. Она не могла объяснить словами и логически, в чем именно проступало раздражение. Но оно явственно напрягало её. Отвлекало, мешало полноценно работать. Тьфу ты, отрабатывать свою свободу. Понедельник, мать его…

Где-то ближе к четырем часам дня она все сильнее ощущала в себе желание убивать. Соседку, откровенно забивающую на все и весь день юзающую социальные сети. Коллег, пристающих с разной фигней, которую она считала откровенно лишней. Начальницу, которая с самого утра хотела слинять домой, но которой нужно было выполнить свой набор рабобязанностей. И т. д. Много кого. Да что там! Весь мир вокруг! Была бы моя воля, мечтательно закрывала на мгновения глаза Блондинко, шла бы по этому коридору и стреляла направоналево. Направо-налево. Вспышка. Вокзал. Кабан. Кейс. Беретта. Вспышка.

Блондинко налилась тяжелой, мстительной радостью. Будет праздник и на нашей улице!

Что толкает нас на выходящее за рамки обычной жизни? Что вытряхивает из уютных кроваток и домов, заставляет искать опасность и приключения на свою пятую точку, проще сказать, задницу? Ради чего? Зачем и какого черта? Каждый сам для себя найдет удобный ему ответ. Но истина она, как всегда, цинична и проста, как и все настоящее по своей сути. Мы ищем проблем, потому что они обостряют чувство реальности. Это настоящая (мы так думаем) жизнь!

Это жизнь, в конце концов, а не её иллюзия. Во всяком случае, хочется верить, что она такая, бурлящая, вскипающая кровью, разгоняющая адреналин. Иначе нахрена нам все это?

Все еще под впечатлением поездки домой в общественном (бля, какой садист его так назвал?!) транспорте, Блондинко ввалилась, да, именно что, ввалилась домой. Точнее туда, где она жила последнее время. Три последних года. Почти дом, что уж тут. Привалилась спиной к закрывшейся двери. «Я туда больше ни ногой…» мелькнула такая греющая душу мысль. «Пока не найду новый плейер…» тут же догнала другая, уточняющая. «Придется ведь…» – прибила душу к полу третья, рациональная. И её душа утонула в темноте, ненавидящей, разрываемой немым воплем отчаяния и надежды. Куртка налево, сапоги направо. Коридор, кровать, подушка. Какое-то время она почти отсутствовала телесно в этом мире. Да и во всех остальных ипостасях, если быть честной с самой собой, тоже. Только изредка искрились тоненькие вспышки сознания. Перемешанные свежими впечатлениями. Прожитого. Прожитого? Дня.