Андрей Хрусталев - Хочу на радио «или почему на радио работать не стоит»
- Название:Хочу на радио «или почему на радио работать не стоит»
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:2017
- Город:Санкт-Петербург
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Андрей Хрусталев - Хочу на радио «или почему на радио работать не стоит» краткое содержание
Хочу на радио «или почему на радио работать не стоит» - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Но неистовым на радио «Модерн» было не только веселье.
Шоу – это, вообще, синдром западный, не наш. Русскому человеку недостаточно просто ржаки – он алчет страдания. Душе нашей чуждо стремление к беззаботному бытию.
Так вот, «Модерн» был радиостанцией абсолютно свободной. А свобода – это лакмусовая бумажка для всех. И в частности, она лучший проявитель национального характера.
Что сделает какой-нибудь французский или американский ведущий, если ему в эфире дать больше свободы? Сомнений нет, он станет пошлее шутить. А что будет делать наш «свободный художник»? Ну разумеется: он начнет рубить правду-матку: причитать, критиковать, жаловаться.
И если уж суждено развлекать, то пусть уж это гнусное развлечение будет с налетом страдания. (В случае моего приятеля – с пердежом.)
В девяностые русский ведущий освободился от пут цензуры социализма – худсоветов и других нравственных и идеологических препон. А цензурой капитализма – форматом – еще не был до конца опутан. А значит, в тот исторический момент он был независимым абсолютно. Такой свободы не было никогда и ни у кого!
И отхватив этот ломоть вседозволенности, русский ведущий начинал в эфире скорбеть: метался, стенал, расковыривал человеческие страдания, терзался, снова стенал и страданиям человеческим сострадал.
На самой свободной, а значит и самой русской по сути своей станции «Модерн», работали самые русские по духу ведущие. У них болью томилось сердце и болела томлением душа.
Дмитрий Нагиев, например, в эфире все время каялся. Рвал душу. Исповедовался во грехах. «Кто я такой? – стенал он в эфире. – Зачем я есть? В чем смысл моей жизни?»
Его коллега Аркадий Арнаутский прощался со слушателями так: «Не расстраивайтесь: ведь кому-то намного хуже…»
Другие работники «модерновского» эфира тоже все время плакали и хандрили.
Среди этих «русских ведущих» была и Алиса Шер. Жена Дмитрия Нагиева. (Нерусскость ее фамилии объясняется тем, что это был псевдоним, а не ее настоящая фамилия, а настоящая ее фамилия была Нагиева, хоть и она настоящей ее фамилией, строго говоря не была, поскольку Нагиев – это фамилия ее известного мужа, а, значит, нерусский ее псевдоним мог скрывать любую фамилию – как русскую, так и не русскую тоже.)
На радио «Модерн» Алиса вела программу. Программа имела большой успех.
Структура ее шоу была такой: одна малюсенькая, еле заметная песенка в часе, и десять пышных, солидных, раскормленных на убой толстяков. Ими была огромная пачка писем от слушателей программы. Своим шершаво-бархатным полушепотом Алиса неспешно читала эти письма в эфире.
Но вы не подумайте: письма тогда – это совсем не то, что сейчас эсэмэски. Написаны они были на совесть – убористым почерком на десять-пятнадцать страниц. Их авторы – очень яркие, но не очень душевно стабильные люди. Они имели свободное время, кучу проблем и литературный талант.
Эти талантливо-проблемные слушатели писали о своих фобиях, фрустрациях, меланхолиях. О депрессиях, психозах и галлюцинациях наяву. Подробно рассказывали о своих язвах, гонореях и диареях. О запорах, расстройствах кишечника, о запахе изо рта…
«Моя физическая патология – вещь крайне занимательная и требует подробнейшего рассмотрения в эфире», – так начиналось одно солидное, увесистое письмо.
«Воистину, поэзии Данте достоин мой тяжкий душевный недуг», – гласил эпиграф другого письма-пятитомника.
Всей этой скорбью Алиса наводняла эфир.
Бывало, включит человек музыкальное радио и тут же начнет плакать. Ибо страданиями людскими переполнялась его душа.

Наше время
А теперь переносимся в наше время.
Включим приемник. Прислушаемся. Нет ни скорби, ни пердежа. Ведущие не пукают, слушатели не страдают.
Заходим на радио. Открываем студийную дверь.
И что мы видим в недрах этого помещения?
Куцый минимализм. Малюсенький пульт. Большой компьютерный монитор. Рядом другой монитор – еще больше, чем первый. Никаких проигрывателей в помине нет.
Дисками и не пахнет. Какие такие диски? Они давно уже хранятся не там. Их аккуратно сложили в пакеты и ночью вынесли на помойку…
Так откуда же в эфире берется музыка?
Из коробочки под названием «комп». Компьютер. Размер этой штуки в две тысячи раз меньше китайской стены из дисков. Зато в ней помещается вся музыка планеты Земля.
А где же ведущий? Где наш эфирный герой? Компьютер стоит, а куда подевалась личность?
Так вот же она, приглядитесь! Вон видите, торчит ее хохолок?
Что, разве совсем не видно? Ну вот же – мелькает над монитором! Не разглядели? Поверьте на слово: она действительно там сидит.
Сидит теперь наша личность какая-то неприкаянная. Унылый флегматик, забытый всеми кумир.
А что же он просто сидит? Почему не выходит в эфир? Почему же не ставит песни?
А ставить песни ему теперь вообще нельзя. Не просто не требуется, а запрещено категорически. Строжайшим образом ультимативно воспрещено!
А кто же теперь ставит музыку?
Музредактор.
Все нужные треки он «забил» неделю назад. (Это называется «плейлист». – об этом ниже.) Ну а чтобы ведущему их выбирать самому – нет уж, лучше сразу уволиться по собственному желанию.
А не выходит в эфир наш герой по той же самой причине: говорить в микрофон ему теперь тоже запрещено. Точнее, разрешено, но особой нужды нету. Точнее есть, но только совсем чуть-чуть. И не говорить, а слегка обозначиться. Высунул ушки – и мигом обратно.
Разговоры в эфире – свидание в тюрьме: везде жесточайший регламент. Шаг вправо, шаг влево – это теперь расстрел.
Современный дневной ведущий выходит в эфир как заключенный обедать: все строго по расписанию. Прыжок на месте расценивается как побег. (Попукивание в микрофон – немедленная казнь через повешение.)
График примерно такой.
Первый выход в часе – это типа «здрастье-мордасте». Здесь обычно говорят время, анонсируют песни в часе, представляют станцию и себя.
Второй – это примерно минут в пятнадцать. Здесь тоже какая-то рекламная информация или спонсорские погода с пробками (что же еще спонсировать – не умные же мысли ведущего?).
Следующий выход – где-нибудь в половину. Здесь может быть так называемый смс-чат: чтение эсэмэс от слушателей – или устная, то есть прочитанная ведущим, реклама. Ну или какая-нибудь его умная, но не слишком, однако, умная мысль.
Последний выход в часе – это где-то за пятнадцать минут до окончания часа. Здесь тоже какой-нибудь рекламо-погодо-анонс.
Итого: чистое рабочее время дневного ведущего – это 4-5 выходов в часе. А средняя продолжительность одного выхода – 30-40 секунд. То есть в эфире он меньше пяти минут в час! Менее 20 минут – за четырехчасовую смену.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: