Евгений Гришковец - Боль (сборник)

– Спасибо! Обязательно передам…

– Может быть, вина? Чаю? Кофе? – спросил Вадим Митю, плавным жестом указывая на стол. – Торт?.. Или чего-то более взрослого? Виски?..

– Нет-нет! Спасибо! Мы поедем… – стал отказываться Митя. – Миссия выполнена, так сказать.

– Не совсем, – сказал, улыбаясь, Вадим, наклонил голову и прищурил один глаз. – Надо всё-таки чокнуться за Катеньку. Пятнадцать лет. Человек прощается с детством вслед за тобой. Один тост.

– Не-е-е! Дядя Вадик! Нет… Я же совсем не выпиваю…

– А вина? – Вадим наклонил голову в другую сторону и прищурил другой глаз.

– Нет-нет…

– А холодного? А со мной?

– Дядя Вадим!.. Говорю же!..

– Вадим Сергеевич!.. – сказал Валера убедительно.

– Хорошо!.. – сказал Вадим и поднял руки, сдаваясь. – Но чаю ты со мной выпьешь. Митя! Представляешь, Кате, Катеньке – пятнадцать лет.

Чаю?

– Кофе, дядя Вадь! Эспрессо, – согласился Митя.

– Сейчас будет, – сказал Вадим, отдал распоряжения и снова обратился к Мите: – Присядем? А то весь день на ногах. Весело, но хлопотно… Валера, пожалуйста… Мы с Дмитрием посидим вдвоём… Может быть, ещё сока?

Валера отошёл на несколько шагов, присел за свободный столик и уставился куда-то, оставив Вадима и Митю в поле бокового зрения. А те тоже присели за столик. Музыка звучала громко, но разговору особо не мешала.

– Митя, – начал Вадим радостно, – я был так удивлён, так не ожидал тебя позавчера увидеть, что и не задал кучу вопросов. Ты давно вернулся-то?

– Две недели уже, – ответил Митя, теребя салфетку, которую взял со стола. Пальцы его были тонки и нервны.

– Полмесяца здесь, и даже не заглянул, – приподняв брови сказал Вадим. – Мог успеть заскочить в клуб. Все были бы рады… Ребята помнят. Они новую вокалистку взяли. Супер просто! Зажигает!

Послушал бы.

– Я обязательно зайду, обязательно. Сам хочу, – ответил Митя, улыбаясь, но как-то скорее вежливо, чем искренне. – Спасибо, – сказал он, принимая чашку кофе у официанта. – Знаете, дядя Вадим, я так устал за весну. Столько материала давали… Там же система не такая, как у нас. В общем, закончил курс не блестяще. Сам собой не доволен, отец тоже. Вот приехал, сижу, читаю. Отдыха пока не заработал. Не заслужил. – На этих словах Митя подался вперёд, поднёс чашку к губам, сделал маленький глоток кофе и вдруг быстро и резко обвёл почти всё кафе тревожным взглядом.

Вадиму принесли вина, и он отпил из бокала. Он уже не сомневался в том, что Митя принимает наркотики. Вот только по симптомам не мог понять, что именно тот принимает, как давно и насколько это серьёзно. Но то, что серьёзно, было ясно.

– Что ж ты, на всё лето домой? – спросил Вадим. – Скоро город совсем опустеет. Жара да пыль. Даже читать будет тоскливо. Первые студенческие каникулы надо провести каким-то запоминающимся образом. Неужели так и просидишь взаперти за книжками?

– За компьютером, – усмехнулся Митя.

– Ну конечно, – в ответ усмехнулся Вадим.

– Я бы в Лондон вернулся, – грустно улыбнувшись, сказал Митя, – там летом чудесно. Или в Питер бы поехал. Туда столько друзей уехали учиться. Зовут. Они домой нынче даже не приехали… В Норвегии, говорят, летом супер. Все, кто были, в один голос твердят: очень хорошо, красиво, интересно, и летом туда много народу хорошего приезжает.

– Ну так давай! Что мешает? – изобразив наивное недоумение, спросил Вадим.

– Что мешает? – горько усмехнулся Митя. – Дядя Вадим, вы серьёзно? Вы видели, как отец со мной разговаривает? Я не то что разговор завести, я заикнуться об этом не могу. – Митя наклонился вперёд, упёрся острыми локтями в острые колени, а салфетку скомкал и зажал в кулаке. – Он собирается скоро куда-то к морю, – сказал Митя, глядя в пол. – Боюсь, меня с собой потащит, одного не оставит… Маме всё равно, что здесь сидеть, что к морю, что в горы… А мне легче повеситься, чем с отцовскими этими…

– Митя, – перебил его Вадим, – Митя!.. Давай ты этого не говорил, а я этого не слышал. Идёт?

– Извините, дядя Вадим! – сказал Митя, резко выпрямился на стуле и залпом допил кофе. – Я просто устал. Вы же отца знаете, он, если за что-то…

– Знаю, Митенька, – снова перебил его Вадим, – ох, знаю! Он мой друг. Старинный друг. Твой отец прекрасный товарищ, талантливый и выдающийся человек. Как отец он, возможно, суров, но в мудрости его я не сомневаюсь… – Вадим глотнул из бокала. – Ты лучше скажи, мне ужасно интересно: тебе нравится учиться, нравится то, что ты изучаешь? Это твоё? Ты пойми, вот Кате сегодня пятнадцать. Каких-то ещё два года, три… И надо будет решать, на кого ей учиться. А она пока вообще об этом не думала. И не думает. Очень не хочу за неё принимать решение…

– Дядя Вадим, – вдруг пересев на самый край стула и наклонившись как можно ближе к Вадиму, сказал Митя громким шёпотом, – выручите меня, бога ради. Обратиться просто не к кому, и возможности нет… Я с отцом сейчас в очень тяжёлых отношениях. Невыносимо тяжёлых. – Митя говорил быстро, страстно и даже лёгкий румянец почудился Вадиму на его бледных щеках. – Но это, конечно, наше с отцом дело… Но у меня крах… Он все мои банковские карты заблокировал, денег не даёт совсем… Совсем! Я даже за телефон заплатить не могу. Уже неделю без телефона. За интернет друг деньги внёс. Лондонский друг… Я же дома не заперт. Я просто из него выйти не могу. Куда я могу пойти без копейки? Дядя Вадим…

– Я понял, – сказал Вадим серьёзно и тихо. – Полагаю, у отца есть причины так поступать.

– Есть они или нет, – ответил Митя, сморщившись, – но это его причины. Я же вас прошу… Выручите меня. Не было бы так безумно нужно, как теперь, даже не подумал просить. Вы простите меня, дядя Вадим…

– Сколько?

– Фунтов двести… Ой, – усмехнулся Митя, – отвык… Сколько сможете… Я отдам обязательно.

– Конечно, с первой зарплаты… – Вадим встал. – Посиди здесь, подожди, я сейчас.

Вадим направился к жене, которая за столом со своими родителями и родственниками что-то громко и весело говорила. Он знал, что у неё есть при себе наличные деньги, должны быть. Но пройдя пять-шесть шагов, Вадим резко остановился.

«Что ты делаешь, идиот? – подумал он. – Ты что, офонарел? Ты что удумал? Дать Мите денег?» – спросил он себя, стоя посреди зала. Он повернулся туда, откуда шёл, и посмотрел на Митю. Тот смотрел на него.

Вадим понял, что захотел и решил дать Мите денег из чувства противоречия и желания мести. Захотел уязвить Борю. Как-то отплатить ему и за горькую обиду, и за деспотизм, и даже за великодушный и, судя по всему, искренний шаг к примирению, за щедрый и действительно желанный подарок, сделанный дочери. За то, что Боря оказался тоньше и мудрее в этой ситуации, чем Вадим мог предположить.

Он постоял пару мгновений и решительно вернулся к столику. Митя встал навстречу.