Евгений Гришковец - Боль (сборник)

Позавидовал им Вадим.

Позавидовал, потому что нет ни у кого из тех, кого он встретил на улице, в собственности старого любимого ресторана с целым коллективом, который надо продать тем, кто его, Вадима, презирает, а он, Вадим, не уважает. Нет у них большого клуба тоже с целым коллективом людей, который надо спасать за счёт ресторана. Нет у встретившихся Вадиму в городских сумерках земляков долгой истории взлётов и потерь. Нет очень богатого друга, состояние которого не укладывается в голове.

И вдруг Вадим подумал, что, вполне возможно, он идёт навстречу с этим самым богатым другом, а тот завидует ему, Вадиму, потому что у него нет этого непостижимого состояния, а стало быть, неизвестных Вадиму проблем неизвестного масштаба, нет бессловесной и отгородившейся от мужа и жизни жены, нет запутавшегося и изломанного отцом единственного сына, нет табуна лизоблюдов и стаи красоток, которым он совсем не доверяет… А есть у Вадима только ресторан да клуб, есть две дочери, есть жена, которая его часто ругает и ворчит на него, есть друзья, которые его любят, есть куча приятелей и знакомых, которые, пусть не очень, но всё же его уважают и ему доверяют. А сам Вадим старается доверять всем.

Вадим подумал так и усмехнулся себе под нос, а следом глубоко и тяжело вздохнул на ходу.

К ресторану Вадим подошёл без пяти девять. Он знал, что нет смысла напоминать Боре о встрече. Боря никогда не забывал о договорённостях. Он часто их нарушал, но всегда предупреждал об опоздании или о том, что вовсе не сможет. Предупреждал не лично, куда там! Звонила его помощница, помощник, какая-нибудь очередная секретарша, Валера. Но Боря предупреждал. В этот раз звонка не было. Так что Вадим не сомневался – Боря обязательно придёт.

Подходя к ресторану, Вадим увидел Борину машину и Валеру, который прогуливался у входа в безукоризненном своём тёмном одеянии. Вадим издалека махнул ему рукой, тот кивнул и улыбнулся.

Подойдя, Вадим пожал Валере руку.

– Привет! Всё в порядке? – спросил Вадим.

– Здравствуйте, – чуть наклонившись вперёд, сказал Валера. – Да, всё хорошо. Борис Юрьевич вас ждёт. Спасибо.

Вадим открыл дверь, которая захлопывалась за ним бессчётное количество раз многие и многие годы. За дверью его встретил запах. Тот запах, который как воцарился в его ресторане когда-то, так и не менялся. Кому-то этот запах казался грубым и вульгарным, кому-то напоминал былое, у кого-то вызывал аппетит и сильное слюноотделение. Вадим узнал бы этот запах из всех других в мире. Это был запах его ресторана. Менялись повара, мебель и времена года, но запах оставался.

Боря ждал в дальнем углу за небольшим круглым столиком. Хотя нельзя было сказать, что он ждал. Перед ним стояли тарелки с закусками, графинчик с водкой и рюмка. Когда Вадим увидел его, он, размахивая свободной рукой, громко говорил по телефону. Увидев Вадима, Боря встал для приветствия, быстро с кем-то попрощался и закончил телефонный разговор.

– Вадик! – сказал Боря, протянув руку для рукопожатия. – Ты, как всегда, пунктуален. А я раньше освободился и понял, что голоден. Извини, не дождался тебя. Вот, решил перекусить. Давно у тебя тут не был.

Боря энергично пожал Вадиму руку. Он выглядел весьма бодро. Улыбался, глаза его блестели, будто не было вчерашнего разговора и переживаний. Вадим знал такое состояние Бори как самое деловитое. Они сели.

Боря подозвал официантку, попросил рюмку, тарелку и всё, что положено. Вадим не стал возражать против рюмки, решив, что только чуть-чуть пригубит, да и только. Спорить же с Борей по этому поводу было бы утомительно и, что называется, себе дороже.

– Хорошо у тебя здесь. Ты молодец, – сказал Боря. – Как было, так и есть. Это так редко теперь.

Стабильность теперь редка и удивительна.

– А чего ж раз в пять лет заходишь, если так хорошо? – спросил Вадим, улыбаясь.

– Не начинай, пожалуйста, – вполне дружелюбно ответил Боря. – Ты всё знаешь. А где я бываю чаще? Нигде я, Вадик, у нас не бываю… А у тебя хорошо. И вкусно. А главное – не меняется. Вот это здорово! Как ты с этим справляешься? Это же такое подробное дело – ресторан… Я бы не смог.

– Ага! Особенно за те деньги, которые это приносит, – усмехнулся Вадим, – ты бы за такие и смочь бы не попытался.

– Ну что ты за человек, Вадик?! Тебя критикуешь – ты на дыбы, хвалишь – опять на дыбы, – наливая водку Вадиму в принесённую рюмку, довольно весело сказал Боря. – Вот ты стабильно поперечный и вредный человек, а твой ресторан стабильно хороший. Давай за стабильность и выпьем.

Боря тут же чокнулся с Вадимом, залпом выпил рюмку водки, чем-то моментально закусил и хорошо захрустел тем, что отправил в рот. Вадим отпил чуть-чуть и поставил свою рюмку. Боря это заметил, но оставил без комментариев.

– Да ладно, Боря… – немного помолчав, сказал Вадим. – Что тут хорошего? – Вадим жестом обвёл стены и потолок ресторана. – Это всё уже давно требует ремонта. И не просто косметики… Капитально надо всё менять. И людей надо бы кое-каких заменить. Так что меня это всё не радует сейчас. Но, как говорится, жизнь идёт… Что-то я за ней не поспеваю совсем…

– Знаешь, а ситуация с Митей не так однозначна, как тебе показалось, – потеряв всякий интерес к теме и явно желая её сменить, перебил Вадима Боря. – Я вчера и сегодня уже много чего успел сделать и выяснить… Ты не волнуйся, я ему про твой звонок ничего не говорил. Он вообще ни о чём не догадывается… Ох, спасибо тебе, Вадик, что позвонил! Это неоценимая помощь! Если бы не ты, я бы так и пытался добиться от него послушания. Списывал бы его поведение и состояние просто на возраст и собственные ошибки воспитания.

– Боря, дружище! Уже обсудили это. Я сделал то, что должен был сделать. Главное, чтоб помогло.

– Давай за это и выпьем! – тут же предложил Боря и быстро себе налил, а Вадиму долил водки.

Они чокнулись и выпили, Боря до дна, Вадим – почти до дна. Закусили.

– Я, конечно, страшно запаниковал, дружище! – сказал Боря, дожёвывая. – Наркотики! Для меня это всегда звучало как смертельная болезнь. Это то, что я ненавижу и ненавидел всегда. Вы когда по молодости траву курили, я всех и каждого был готов задушить… Не то что нюхать или, не приведи господь… – Боря быстро и схематично совершил крестное знамение. – А тут Митька!!! И весь ужас и ирония заключаются в том, что я его в Швейцарию и во все эти иностранные лагеря пихал из этого жуткого страха перед наркотой. Я его в Лондон отправил по той же причине. Лишь бы подальше от того, что я вижу и слышу здесь… Понимаешь?! Смотрел на него, когда он вернулся, и гнал мысли страшные… Ну худой, так попробуй-ка в Лондоне не исхудать, там же чего-чего, а еды нормальной нет как нет. Англичане – не про еду, сам знаешь. То, что Митька нервный и какой-то не такой… Ну, мало ли. Я с ним в последнее время почти и не говорил. Ругал только да пытался наказывать. Лишения всякие устраивал. Как узнал, что он много занятий пропускает, так сразу с репрессиями. Мне же из его университета письмо пришло… Ох, хорошо, что его в этот момент не было рядом! Я Митю ни разу в жизни не ударил… Даже сильно не шлёпнул… А тут мог бы. Меня из-за него такой гнев, бывает, душит – воздуха не хватает. Задыхаюсь. Сам виноват потому что. Сам. – Боря налил ещё по одной. – Но знаешь, Вадик, я его врать не учил никогда. И примера вранья не подавал. – Вадим только теперь заметил, что Боря хмельной. Он явно выпил, и немало, до его прихода. – Я как увидел, что он, мой Митя, глазами ёрзает, врёт, мямлит какую-то чушь… Так прям едва сдержался. Очень хорошо, что ты мне всё сказал, а то, чёрт знает, сколько я мог бы тянуть. Прекрасно ты, Вадик, поступил. Даже если твой диагноз и не подтвердится, всё равно вовремя. За тебя, друг мой старинный!