Milla Smith - Судьба амазонки

– Вы только старичка того пьяного не убивайте. Страху на него наведите, и хватит. Друг он мне.

– Ага, – протянула Коринн, пряча оружие. – Так бы сразу и сказала. А то «Боюсь, боюсь…» Свидание, а мы не вовремя?

– Какое свидание в мои-то годы? – старуха была явно польщена словами девушки. Наконец она озабоченно склонилась над вампиршей.

– Стрела у неё в спине, – подсказала Архелия.

– Видела, – лекарка лишь отмахнулась, пристально вглядываясь в мордочку несчастного существа. – Помочь можете? Кто-нибудь понимает в знахарстве?

– Ну я немного, – нехотя выступила вперёд Хельга.

– Откуда умение?

– Отец был охотник, в лесу росли, лесу молились, лесом лечились…

– Понятно. Хорошо. Будешь моей помощницей, – пожилая женщина в первый раз улыбнулась и вышла.

Вернулась знахарка с глиняным горшком в руках, в котором мягко перетекала какая-то густая жидкость. Она передала сосуд охотнице и велела лить в рану, как только стрела будет вынута. Архелия получила другое задание – крепко держать плечи вампирши, чтобы та не дёрнулась при извлечении опасного острия. Дочь барона со всей силой навалилась на крылатое существо, придавив к столу. Старуха с силой, но бережно потянула стрелу. От нестерпимой боли человекообразная летучая мышь пришла в себя, дико зарычала, попыталась вывернуться и укусить длинными клыками державшую её Архи, но, получив увесистый тумак от бдительной Коринн, притихла. При дальнейших процедурах вампирша лишь порывисто дышала и впала в тяжёлое забытье, как только к ране с трудом привязали чистую тряпицу.

– Когда она поправится? – поинтересовалась Архелия.

– Они быстро выздоравливают, как и все животные. Только мне кажется, что она сильно истощена.

– И ведь не попросишь за неё богов. Нечисть ведь! – усмехнулась Хельга.

– У них свои боги, – сказала, прибираясь после проведённой операции, старуха.

– Ты её знаешь? – поинтересовалась дочь барона.

– Не спрашивай. Никогда не знаю, кого лечу. Вот они меня все знают.

– У них нет имён?

– Как тебе объяснить. Они считают себя одним целым, как бы одним лицом…

– Это как?

– Вот видишь её? Она сейчас ранена и лежит здесь, а завтра прилетит её сын, кум, сват, брат, и все они будут утверждать: «Ты меня вчера лечила». А если умрёт кто-то, то скажут: «Я вчера умер». Ничего не поймёшь у них. Вампиры как-то связаны между собой, но платят исправно. Щедрые, наверное, оттого, что цену золоту не знают.

– А может, много его у них?

– Не спросишь.

– Почему?

– Кто же правду про богатства скажет? Их ответ, правда, всё равно не поймёшь. Говорят вампиры по-людски, но всё исковеркают…

– Мне так не показалось, когда я с ней говорила, – заметила Архелия.

– А как она с тобой разговаривала?

Но тут в дверь раздался бешеный стук, и хриплый мужской голос радостно продекламировал:

Подруги недоумённо переглянулись и прыснули со смеху. Видимо, старухин ухажёр долго сочинял оду любви, и теперь его ждал сюрприз. Воительницы втроём встали у двери и тихо отворили её, загородив собой обзор и без того сумрачной комнаты. Невысокий пожилой мужичок некоторое время стоял, заметно пошатываясь. Луна вскоре помогла нескладному ухажёру разглядеть гостей колдуньи во всех подробностях. И эти подробности старику не понравились. Он разинул рот от удивления. В руках он держал огромную рыбину, которая, казалось, своими выпученными глазами тоже желала выказать негодование.

– Я, я… – поскольку дар речи у него пропал, мужчинка пытался жестами объяснить, что хочет пройти в дом.

– На сегодня приём окончен, – улыбнулась дочь барона. – У знахарки ещё один пациент. Хозяйка должна лечь спать, день был трудным.

– Рыбу можно оставить. Мы с удовольствием передадим её, спасибо, что принесли, – Коринн с милой улыбкой вынула подарок колдунье из рук подвыпившего старичка, при этом она задела браслетом за меч, и железо звонко отозвалось в ночи.

– О, прекрасные амазонки, я много слышал о вас, но не думал, что доведётся встретить в нашей глуши. Клянусь Зевсом, я очень рад…

– Кем-кем клянёшься? – переспросила Хельга.

– Давно, когда был молод, я ходил в военные походы на юг вместе с товарищами. Там люди верят в других богов. Они и рассказали нам о женщинах-воинах. Кто-то видел вас живьём, а я вот только сейчас убедился, что вы существуете, – мужичок вошёл в образ и собирался держать их у дверей долго. – О, я много видел, много воевал, но остался жив. Потому что в чужих землях потихоньку молился чужим богам, чтобы они не обижали меня и оставили невредимым, свои-то далеко. Здесь молюсь нашим. Благодарю их, что приняли меня обратно, простили и дали кров, еду, тепло.

Он с благоговением воздел руки вверх (рыба уже перекочевала к красавице) и уставился пьяными глазами в звёздное небо.

– Чудной и пройдоха, – сделала вывод Хельга, наклонившись к уху подруги.

– Ну ладно, я пойду, – почти проорал он, стараясь разглядеть в полумраке комнаты знакомую фигуру.

– Иди уже, иди, болтун, – добродушно отозвалась из-за спин подруг знахарка.

Старик, услышав долгожданный голос, удовлетворённо поплёлся прочь, чуть пошатываясь и бормоча себе под нос ругательства в адрес «спятивших девиц».

Ночь медленно таяла, и в свои права вступал рассвет. Не торопясь, он гасил свечи звёзд, и наконец, брызнув пламенной струёй, над краем земли показалось величественное светило. Утренняя прохлада пробирала до костей, и девушки торопливо разводили в очаге спасительный огонь. Хозяйка спрятала заработанное золото и, вернувшись в комнату, искоса поглядывала на гостей. В тёмном углу на лавке едва виднелась щуплая чёрная фигурка. Крылья укрывали нечисть, как одеяло.

– Так, красавицы, а теперь скажите мне: зачем вы ко мне явились? Не из-за неё же? – колдунья кивнула в сторону вампирши.

Прямого вопроса Архелия ждала и боялась, она помедлила и произнесла:

– Мы приехали… В общем, у меня, возможно, будет ребёнок, но его не должно быть.

Старуха ахнула и тяжело села напротив молодой женщины, стараясь заглянуть в её лицо. За отблесками зарождающегося в очаге огня, играющего с тенями, ничего нельзя было прочитать под опущенными ресницами.

– Как же ты так легко? Не любишь? Обидели? Ведь не нищая, вижу. Одежда дорогая, оружие. Да и взгляд не спрячешь – привыкли повелевать в твоём роду.

– Мне пришлось покинуть семью. Защитников нет ни у меня, ни у моего дитя. Так получилось.

– Гордыня. А хоть любила?

Девушка с тоской посмотрела в сторону.

– Ещё как! – вмешалась в разговор Коринн. – Себя позабыла, с ума сошла! Теперь все расплачиваться будем.