Milla Smith - Судьба амазонки

Архелия пристально всматривалась в лица девушек, претендующих на новый статус. Дни бесконечных учений и изнурительных тренировок не прошли для них даром. Взоры будущих воительниц были холодны и резали, как кинжал. Дочь барона вспоминала прежних робких и скромных девочек-подростков. Да, им довольно быстро удалось заново перековать характеры многих поселенок. Или чудо перевоплощения сотворили за них обстоятельства и небеса? Как бы то ни было, а безысходности более в глазах воительниц не читалось. Они научились бесстрашно смотреть в лицо врага, если даже он внезапно появлялся поблизости. Несколько вылазок против не успокоившейся окончательно шайки рыжего главаря доказали Архелии, что она добилась желаемого результата. Сейчас требовалось подтвердить чаяния девушек словом и делом. Дочь барона внутренне собралась и начала свою короткую речь:

– Я приветствую вас, сёстры! Все, кто слышит меня, должны открыть сердца, ибо сама Луна присутствует среди нас. Наступил долгожданный миг, когда своих подданных она примет под знамёна Веры. Поклянитесь служить ей до последнего вздоха, сохранить Правду в сердце и холодный Разум в голове. Вашим единственным защитником-мужчиной станет отныне меч, – при этих словах некоторые девушки заулыбались. – Берегите его, магическая связь воина и его оружия да не будет нарушена. Вы прошли нелёгкий путь испытаний и достойны звания Воина. Пусть едины и чисты будут ваши помыслы, сердца и души!

Архелия подала знак, и девушки, стоявшие поодаль и державшие освящённое древним заговором оружие, подошли по двое к каждой из новых воительниц и облачили тех в доспехи, надели на склонённые головы шлемы и, коленопреклонённые, передали им заветные мечи. Когда действо было завершено, дочь барона снова призвала к тишине, подняв руку. Перед ней теперь стояли превосходно вооружённые девы-валькирии, сокровища пещеры отлично смотрелись на стройных силуэтах.

– Получив все атрибуты Воина, вы должны иметь и символ принадлежности к новой вере. Это не простое украшение, – Архелия показала собравшимся серебряные полукруглые пластины на шею. – Связь вашей души и Луны обретёт новую силу. Вы станете едины между собой и неуязвимы для происков зла. Оберег поможет в бою, отведёт руку врага, удвоит ваши возможности, но не забывайте, что истинный оберег вы носите в голове. Никакая магия, никакой неприятель не смогут сделать хуже, чем мы делаем себе сами чрез своё недомыслие. Пусть ваши ошибки не будут непоправимы, и я с радостью встречу каждую из вас и после сражений, и после ночей любви. Не удивляйтесь, бой с собой самый трудный! Да будет нерушим ваш дух!

С последними словами три соратницы взяли по нескольку нагрудников и, обходя ряды новоиспечённых воинов, торжественно надевали на их шеи массивные колье с каменьями. Настал самый ответственный момент. Следовало распределить немногочисленных лошадей среди посвящённых девушек. Люди расступились, образуя длинный живой коридор. Вдали видна была полоса высокого огня, зажжённого поперёк предполагаемого испытательного пути. В руках простые жительницы держали факелы и различные металлические предметы. Горек привёл первого коня. Самая отважная девушка-воительница ловко вскочила в седло и ожидала сигнала.

– Сейчас сами небеса должны распорядиться, будете вы сражаться в первом бою конными или пешими. Если лошадь сбросит наездницу, то ждать проверки навыков придётся до следующего празднования новолуния. К тому времени, может, и лошадей прибавится, – прозаично прибавила Архелия, и состязание началось.

Первая девушка послала коня вперёд. Собравшиеся неистово зашумели. Ночь огласилась криками «болельщиц» и лязгом металла. Воительницы должны были заставить лошадь неукоснительно выполнять команды седока, невзирая на общее безумствование. Полное доверие и взаимопонимание между человеком и его четвероногим другом были просто необходимы в бою. Скачка в одном направлении, сбитая точным выстрелом из лука на ходу мишень, посыл в огонь… и девушка вылетела из седла. Конь отказался повиноваться и сбросил наездницу. Пока дали отдых обоим, а на старте уже ждала следующая пара «человек-лошадь». Галоп, выстрел, мишень поражена, огонь, разворот и снова прыжок над пламенем… На обратном пути девушка должна была мечом срезать тонкое деревце, привязанное к шесту. Неудача – деревце так и осталось нетронутым. Ошибка, которая в реальном сражении может стоить жизни. Однако лошадь повиновалась, и Архелия простила маленькую погрешность. Состязания затянулись за полночь. Последний конь обрёл своего хозяина, и наступило время праздничного пира.

Снова построились юные воительницы перед священным камнем. Теперь уже часть из них восседала верхом. Они не напоминали более разрозненный отряд вооружённых чем попало полудиких девиц. Объединённые едиными целями, едиными символами и единым внешним видом, они представляли пусть немногочисленную, но грозную силу. Архелии и её подругам всё-таки удалось воспитать беспощадных воительниц. Львицы, что были не очень правдоподобно изображены на некоторых щитах, пугали меньше, чем мрачный вид уставших в соревновании девушек. Близкие, дети, сёстры, матери вполне могли рассчитывать на несгибаемый дух и твёрдую руку новых защитниц городища.

– Сохраните себя в бою, но полностью отдайтесь для победы! – Архелия тепло посмотрела на северных амазонок. – Отдаваться нас научила сама природа, ведь верно? Боги благоволят безрассудным? Не уверена… Берегите разум и служите жизни, даже если сеете смерть!

Тишину, наступившую после последних напутственных слов предводительницы, нарушил нежный серебряный голос поющей Ортрун. Она исполнила старую разбойничью песню, которая могла бы стать гимном нового сообщества. Мелодия звучала героически, но некоторые слова Архелии не нравились. Однако дочь барона не противилась, так как песня воодушевляла на борьбу и давно полюбилась юным воительницам.

Девушки дружно подхватили незамысловатую песню лесных бродяг. Они расселись за столами и принялись уничтожать приготовленную еду на радость заботливым «кормилицам». Брага из лесных ягод и мёда кружила их молодые головы и развязывала языки. Под светом горящих факелов вооружённые пирующие женщины представляли собой странное зрелище. Весёлые и строгие, хрупкие, как тонконогие лани, и могучие, как сосны, поющие и спорящие, они вместе отмечали рождение новой общности. Пусть она абсолютно противоречила здравому смыслу обычных жителей соседней деревни, но устои жизни женщин-воительниц стали единственным спасением для потерянных душ последних.