Milla Smith - Судьба амазонки

– А остальное на ваше усмотрение, – не моргнув глазом закончила Архи.

– Старейшины на вас жалуются, жрецы проклинают, и почему я вас терплю? – герцог подошёл вплотную к предводительнице – они были одного роста – и посмотрел ей в глаза.

– Значит, мы вам пока нужны. А жрецы пусть успокоятся, наши боги только нас касаются.

– Вера – бальзам для слабых умом и духом. Разве ты не согласна? Тебе же не нужна вера, как и мне… Она лишь помогает управлять людьми, держать их в страхе, – он медленно обходил Архелию, испытывая её выдержку.

– Она должна помогать уберечь людей от непоправимых ошибок. Пока сознание не окрепло, людям нужны небесные покровители и их символы. Мы не будем насильственно распространять веру, но те, кто присоединится к нам, должны будут склониться перед Луной… – лицо дочери барона оставалось непроницаемым, она сделала вид, что не поняла намёков Роскви на собственное неверие.

– Итак, вы получите требуемое, но в соответствии с вашим вкладом в победу. Земли богатые, на всех хватит, и именно поэтому биться враги будут до последнего воина.

– Против кого пойдём?

– Есть тут один, Хозяином себя называет…

– Отлично, – Архелия опустила голову, скрывая радость. – Поединок перед боем будет?

– По правилам – да. А что? – он удивился странному вопросу.

– Я готова выйти против него.

– Он не согласится. Ты не ровня ему.

– Согласится. Предложи только…

– А если не одолеешь? У моих воинов боевой дух может упасть: предзнаменование ведь плохое.

– Одолею.

– Не обещаю, но подумаю. Чем он так прогневил тебя?

– Должна я ему.

– Верный способ расплатиться, – напоследок ехидно заметил Роскви.

Он слегка поклонился в знак того, что аудиенция окончена, и вышел быстрым решительным шагом. Коринн, проводив его взглядом, заметила:

– У нас впереди серьёзное боевое крещение. Не ожидала, что врагами невольно станут наши учителя. Там, у Хозяина, я прошла азы воинской науки.

– Мир тесен, – Архелия думала о предстоящей встрече с одним из своих главных недругов.

Дорогу назад проделали в молчании. Подъезжая к стенам ставшего родным селения, подруги явственно услышали дикий вопль. Архелия узнала до боли знакомый голос, и ей понадобились секунды, чтобы мгновенно сократить расстояние до раненой подруги. То, что увидела дочь барона, повергло бы в шок любую привычную к страшным картинам воительницу. Архи замерла на месте не в состоянии осознать происходящее и что-либо предпринять, чтобы спасти Хельгу. На перекладине, которая использовалась для подвешивания туш убитых животных, была привязана любимая подруга, причём вниз головой. Её руки болтались, как плети, не касаясь земли. Рядом сидел Горек и поддерживал Хельгу за плечи, ошарашенный и растерянный. Тут же стояла и колдунья. Она тяжело дышала и держалась за грудь обеими руками, пытаясь утихомирить непокорное сердце, готовое выскочить наружу. Архелия не знала, кому помогать первому. И раненая охотница, и знахарка были почти без сознания, хотя последняя всё же держалась на ногах. Единственным вменяемым в необычной группе был, как ни странно, суеверный Горек. Дочь барона спешилась, быстро пришла в себя и, получив возможность снова двигаться, бросилась к нему с расспросами:

– Что здесь происходит?

Вечерний свет солнца багрянцем осветил лицо великана, оттого оно казалось зловещим. Он впервые видел Архелию такой испуганной. Горек недоумённо поглядел на результат их общих со знахаркой стараний и постарался объясниться:

– Я что… Это она велела в травах парить, я воды и нагрел. Потом ещё. Целый день она над Хельгой колдовала, а сейчас приказала ей спину потянуть. Я и нёс осторожно, и вешал, и вниз дёргал очень бережно. Ну вот, в общем…

Лесной брат в сердцах махнул рукой: что, мол, оправдываться – сами видите, что получилось. Вышло не очень… Хельга оставалась без сознания. Колдунья же потихоньку начинала воспринимать действительность:

– Ох, девоньки, неужели я ошиблась? Ох!

Она стонала, заламывая руки, и была близка к истерике. Голос знахарки подводил старуху. Она тихо причитала, но слов было не разобрать. Архелия рассвирепела и почти заорала на ни в чём не повинного Горека:

– Снимай её скорее, чего смотришь?!

Могучий, как вол, он поспешно повиновался. Хельгу бережно положили на разостланный на снегу плащ предводительницы, подбитый мехом. Вокруг потихоньку собирались люди. Дочь барона не обращала на подходивших никакого внимания. Все её мольбы и мысли были направлены на безжизненно лежащую страдалицу. Время остановилось для Архелии, а мир сузился до маленького пространства возле раскинутого роскошного плаща, где бледным пятном выделялось тело больной подруги. Бывшая госпожа отчаянно трясла Хельгу, тёрла озябшие на морозе руки и грудь, стараясь вдохнуть утерянное здоровье в её хладные члены. Оцепенение, в котором пребывала охотница, длилось недолго, но оно показалось Архи вечностью. Неизвестность страшила предводительницу хуже смерти. Наконец Хельга чуть повернула голову. Колдунья до боли сцепила пальцы своих старческих рук, словно это могло облегчить девушке борьбу с болезнью. Дочь барона втайне будила скрытые в красном кристалле лунулы силы, чтобы помочь подруге. Охотница открыла глаза и одними губами улыбнулась склонённым над ней испуганным лицам друзей.

– Жива, – с облегчением выдохнула Архелия.

Хельга некоторое время задумчиво смотрело в алеющее небо, затем осторожно повернулась на бок и села, опершись одной рукой на снег. Она вслушивалась в собственный организм.

– Боль ушла, – произнесла она, словно прощалась с любимым.

Охотница медленно поднялась, поддерживаемая подругами. Глаза колдуньи просветлели, из них полились слёзы радости.

– Я стою! – и снова исступлённый вопль вырвался из её груди, но на сей раз вопль радости. Он умчался ввысь к ярко сияющей в вечернем небе луне.

Старая женщина бросилась к излеченной ею девушке и заключила в объятия любимицу.

– Получилось, – повторяла она раз за разом, – получилось.

Окружившие их жительницы селения горячо поздравляли с выздоровлением. Людям казалось, что добрый знак дан свыше, чтобы ободрить уставших от рутины учений и тренировок юных воительниц. Архелия и Хельга снова были вместе, теперь не только в доме, но и за его пределами. Охотница постепенно приходила в норму под неусыпным контролем бдительной знахарки и верных соратниц.

Время текло незаметно. Приближалась весна. Архелия, не раздумывая, тратила имеющиеся средства на обустройство городища, приобретение лошадей, пропитание и одежду для прибывающих странниц. Полным ходом шли приготовления к предстоящей военной операции. Численность её отряда неуклонно росла, неспокойные времена в изобилии выбрасывали на дорогу смерти невинные жертвы. Междоусобицы, которые несли разорение, втягивали в замкнутый круг войн всё новые и новые народы. За кровью лилась кровь, озлобление душ вытесняло из памяти светлые лики богов. Разочарованные в старых верах и обрядах несчастные женщины часто оказывались у высоких ворот селения женщин-воительниц. Зимние холода и голод делали просительниц сговорчивыми. Многие из них были приняты Архелией, но не всех оставляла дочь барона. Правила ужесточались, однако отвергнутые были согласны на всё и селились за пределами стен. С ужасом наблюдали старейшины деревни за неуклонным расширением границ своих соседей.