Сергей Буянов - Рандолевый катран

Мужчина с видеокамерой всё подстраивался поверх головы Волконской, направляя объектив к каёмке фривольного декольте.

– Там ничего нет, господин папарацци! – не выдержала Нина Петровна.

– О чём вы говорите, Нина Петровна? Вы совсем себя недооцениваете! – улыбнулся усатый оператор.

Для наглядности он показал то, что снял.

В объективе крупным планом, даже не узнать, появилась каёмка, ложбинка между мощными грудями с инкрустированным бриллиантами Христом на платиновом крестике.

– Это моё? – Нина Петровна взяла свой крестик, осмотрела.

– Ваше, ваше! Цифровая техника творит чудеса!

– Сотри немедленно!

– Вам заплатим втрое!

– Русские князья выбирали жён с мощным бюстом, заботясь о кормлении собственных детей! – сказала рыжая помощница оператора.

– Что ты сказала?! – вспылила Нина Петровна.

– Я сказала, что у народа свои понятия о княжеском роде. Оно идёт из глубины веков, и ничего с этим не поделать.

– Да. Да, – кивнула Нина Петровна. Она ужасно огорчилась за то, что сорвалась. Прислуга оператора имеет высшее историческое образование. Нина Петровна улыбнулась.

Молодая женщина с паклей рыжих волос улыбнулась в ответ, показав кривые грязные зубы. Нина Петровна отвела нос. Ей показалось, изо рта ассистентки напахнуло навозом.

Вот, так, Нина Петровна, размышляла Волконская, выходя со съёмки телепередачи, каждая телеподстилка будет напоминать о бесплодии!

Она расписалась в получении гонорара. Множественные нули немного улучшили настроение. В прошлой жизни, о которой Нина Петровна давно не вспоминала, такие деньги она заработала бы лет за пятнадцать, при условии не тратиться на коммунальные услуги и еду. Так, одна помада в кармане на все случаи жизни, да технический тальк вместо пудры.

– Как прошёл день, дорогая? – спросил Волконский, появившись дома за полночь.

– Чудесно, Сашуля! Только подпортили настроение на телевидении. Но и это не беда! Главное, ты меня понимаешь.

Волконский поцеловал супругу.

Нина Петровна непроизвольно поджала губы, почувствовав запах духов чужой женщины.

– Кто именно?

– Да так.

– Так? Так не может быть! Если кто-нибудь посмеет портить тебе настроение, пожалеет.

– Это входит в имидж? – улыбнулась Нина.

– И не только.

Волконский свернул тему, переключив внимание на новый презент для любимой жены.

Он достал колье из старинной шкатулки. Надел его на шею Нины, стоя позади неё, напротив зеркала.

Гранатовые и рубиновые камни горели мягким светом при электрическом освещении.

– Как?

– Чудесно! – сказала Волконская. Про себя Нина Петровна подумала, наверняка Сашуле подвернула молоденькая. Интересно, сколько он затратил на неё?

Ночью в постели Волконский не выглядел истощённым, измученным другой женщиной. Нина Петровна решила забыть о подозрениях.

Поутру Волконский объявил за столом, что с сегодняшнего вечера в доме будет прислуга.

– Люди надёжные? – спросила Августа Климентьевна.

– Перепроверенные, мама!

– Работали в карательных органах? Нужны нам соглядатаи, как полагаешь, Нина Петровна?

– Думаю, из них выходят лучшие слуги.

– А ты что думаешь, Саша? – Августа Климентьевна поднялась из-за стола.

– Я думаю, – сказал Волконский, – разговор неуместный. Эти люди никогда не работали в карательных органах. Это сплошь высокообразованные, оставшиеся невостребованными кадры.

– Видишь, Нина Петровна, нам достанутся не самые лучшие слуги.

– Я только сказала мнение специалистов-психологов.

– Каковой вы, несомненно, являетесь.

Волконский быстро выпил кисель, поклонился маме и вышел из-за стола. Извинившись, он убежал на службу.

– Слишком много специалистов! – продолжала высказываться свекровь.

Нина Петровна молча доедала десерт, думая о планах на сегодняшний день. Предстоял вечер в Кремле. Что надеть, как себя подать? Вероятно, будут люди недалёкие: администрация президента готовит брейк-коктейль для людей бизнеса. Так что знания классики вряд ли понадобятся, недолго и обидеть кого. И всё же, выглядеть и вести себя нужно подобающе. Не вызывающе, но и скромнягу из себя корчить не дело. А если их жёны сплошь дочери трактористов, с длинными до ушей ногами и умом короче бульдожьего хвостика? Тогда они разоденутся в пух и прах: безвкусно, но дорого.

– … все занятые по горло, а детей рожать некому! – донеслись до Нины слова свекрови, которая всё это время говорила, не останавливаясь. – Чего молчишь, Нина Петровна? Как человек и как профессиональный психолог!

– Возможно, – рассеянно сказала Нина Петровна, – они подгадывают дату рождения ребёнка по модному ныне гороскопу.

– Ив чём та мода? Чтобы наследник с внутриутробного периода жизни впал в зависимость от шарлатанов?

Нина Петровна поняла, что все её слова, как это бывает в последнее время, будут встречены свекровью в штыки. Но и молчать не следовало. Скандалить – упаси Бог!

– Это всего лишь мода, Августа Климентьевна. Сегодня так, завтра этак. Всё течёт, всё изменяется.

– Некоторые специалисты разглагольствуют о высоких материях, тогда как не имеют детей! Как бы не утекло ваше времечко, Нина Петровна! А то придётся брать ребёнка из детского дома – стыд позор для семейства Волконских!

– Августа Климентьевна, я прилагаю к этому максимум усилий.

– Наверное, вы Нина Петровна, как человек грамотный, знаете, что не во всякие дни женщина может понести ребёнка.

Нина Петровна вздохнула. Тут же кашлянула, улыбнулась. Теперь ей предстояло в сотый раз выслушать краткую лекцию по эмбриологии.

– И не надо никаких усилий, милочка! Что крестьянка, что дворянка, извиняюсь, княгиня делает это расслабившись. Велика важность: раздвинуть ноги! К чему корчить из себя синий чулок?

– Я стараюсь, Августа Климентьевна! – повторила Нина Петровна, нажимая на каждое слово.

Свекровь не желала останавливать поток красноречия, она продолжала талдычить о несчастной судьбе старой дворянки, не имеющей наследника.

Нина Петровна незаметно для родственницы нажала на кнопку, встроенную в её кресло с изнаночной стороны сиденья.

Зазвонил телефон.

Нина Петровна, извинившись, выскочила из-за стола.

Свекровь пробурчала ещё что-то на грани хамства, но невестка уже не слышала её.

Нина Петровна стояла перед телефоном, держа гукающую трубку. Она что-то отвечала неведомому собеседнику, строя разговор так, чтобы Августе Климентьевне не пришло в голову подойти и расспрашивать о звонящем человеке.

Свекровь, услышав привычный уху разговор о нарядах, косметических салонах, ушла в свою комнату.

Нина Петровна тотчас появилась на кухне, чтобы разобрать посуду.

– Нина Петровна? – спросил её женский голос из-за спины.