Арсений Никитин - Счастье?

Как пел Майк Науменко: «Я обычный парень, не лишен простоты, я такой же, как он, я такой же, как ты», и далее по тексту с небольшими вариативными отклонениями. К примеру, когда я делаю что-то не то, моя милая жена не надевает пальто и не едет к маме, а начинает на меня орать.

Итак, в шесть двадцать восемь (двадцать восемь минут прошли за просмотром новостей и личной почты) я вышел из офиса и нажал на кнопку лифта, даже не осознавая, что сейчас я отправляюсь не на переговоры, не в офис к контрагентам, не на проверку работы своей команды этажом ниже – называть милых ребят, выполнявших нудную черную работу, стаффами мне всегда претило, ведь когда-то я был таким же. Я еду домой. Чувство было необычайно странное и непривычное, как будто ослика, десять лет ходившего по кругу водокачки, вдруг отвязали от упряжи и, хлопнув по спине, отпустили на все четыре стороны. Только в отличие от ослика у меня был дом, куда я и направился.

Ани дома не оказалось, была теща, которая, увидев меня дома в будний день впервые за много лет, страшно удивилась, а затем, сообразив, что может сдать мне внука, моментально отправилась к себе домой, а я с Кирюшей – гулять.

Так потекли дни. И дома, и на работе тоже все шло своим чередом. В этом графике я мог спешить на работу, совсем не торопясь, мог сидеть у окна, смотреть в пустоту и напевать про себя песню о новой жизни на новом посту, благо в отдельном кабинете меня никто не мог услышать. Я стал действительно замечать жизнь, видеть ее и жить ею, а не отчетами, встречами и бридж-диаграммами. Теперь я наконец-то мог проводить больше времени с Кирюшей: каждое утро я сам отводил его в садик и довольно часто успевал даже забирать его оттуда. Я возобновил свои кулинарные изыски, совершенно заброшенные во время моего восьмилетнего беззаветного погружения в работу, – я с детства любил готовить и теперь с радостью почти каждый вечер придумывал на ужин что-то новое: то филе утки с брусничным соусом, то карпа в горчичной корочке, то креветки карри, то фаршированных кальмаров. А по выходным отправлялся с Кирюшей (Аня по разным причинам к нам не присоединялась) то в парк, то в кино на мультики, то в музеи – в общем, наслаждался покоем семейной жизни. От этой убаюкивающей размеренности я, можно сказать, погрузился в гипнотический транс – в сознание того, что так оно все и будет. Мне стало казаться, что именно такое состояние и есть счастье, хотя в голову и закрадывались мысли о том, что теперь жизнь и будет течь в таком русле до самой смерти с небольшими отклонениями, и от этого иногда становилось не по себе, как будто едешь на красивой карусели, которая, несмотря на свой непрерывный бег, никуда не везет. Но, как выяснилось немного позже, Аня насчет счастья придерживалась несколько иного мнения.

Подтверждая свое почти полное соответствие с образом лирического героя из песни Майка, я мог с полным основанием заявить: «И, как у всех, у меня есть друг». Таким другом, единственным, с кем я общался вне офиса и семьи довольно регулярно, был Денис. Последний из могикан, еще не павший в неравной схватке с моим образом жизни. Остальные по мере моего погружения в пучину работы и семьи растворились без следа в этой крайне агрессивной для дружбы среде.

Дружба требует общности взглядов, по крайней мере в своем начале, и этот стандарт был соблюден и в нашем случае: мы правда были с Денисом похожи, даже внешне. Являясь мне другом, он к тому же был мне буквально братом, то ли троюродным, то ли еще большей кратности, и в сумерках малознакомые близорукие люди часто нас путали. Мы оба закончили экономические факультеты разных, правда, универов, любили одинаковую музыку – рок-клуб, естественно, Pink Floyd и, безусловно, Depech Mode , а также имели схожие вкусы касательно книг, кино и прочих художественных ценностей.

Этим наше сходство ограничивалось, и начинались отличия – нам нравились абсолютно разные типажи девушек (для крепкой дружбы это большой плюс – вероятность возникновения острого желания отбить подругу у товарища крайне низка). В отличие от меня Денис проработал в хомуте корпоратива всего пару лет, после чего организовал на пару со школьным товарищем, мастером на все руки, частный бизнес – автосервис, шиномонтаж и мойку. Также Денис за пять лет семейной жизни обзавелся двумя дочками и одновременно был искренне увлечен коллекционированием отношений с девушками, пользуясь у них колоссальным успехом.

Я же после начала отношений с Аней, кажется, даже ни разу и не подумал о чем-то подобном – был слишком занят, да и случая не представилось. Без сомнений, различий у нас было значительно больше.

Абсолютно невозможно логически объяснить, почему ты с кем-то дружишь, если бы кто-то спросил меня о причинах моей дружбы с Денисом, я бы, немного поразмыслив, ответил так: он совсем другой, не такой, как я. Независимый, самостоятельный, спокойный и рассудительный. Не говоря уже о том, что он нереально остроумный. Юмор его, правда, частенько выглядел черным нуаром, а некоторые даже считают, что его шутки граничат с трэшем. К примеру, всякая девушка получает от него такую точную образную характеристику, что это часто становится ее постоянным прозвищем в нашей компании. За глаза, конечно. Не станем же мы в лоб называть кого-то Рапунцель, Дюймовочкой или Мальвиной, хотя в репертуаре Дениса фигурируют не только сказочные персонажи. Встречаются также Грэг Бамбула (так именуются девушки от 175 см ростом и с размером одежды от 48-го, в случае меньшего размера они именуются Каланчой, Глистой или Верстовым Столбом), тетя Мотя и даже Мартышка. У Дениса прекрасно развито образное мышление. Мне это невероятно импонировало, но самому так креативить у меня никогда не выходило.

Места встреч каждый раз мы выбираем с ним по очереди – мне ни за что не придет в голову выбрать предлагаемые Денисом заведения, а он о тех местах, которые выбираю я, иногда даже не слышал. Так мы расширяем друг другу жизненное пространство. На этот раз выбор был за мной, и выпал он на паб «Вальтер Скотт» – я люблю нешумные и спокойные заведения, тем более что там очень хорошо смотреть футбольные матчи. Аня футбол ненавидит, и поэтому повод для встречи с Денисом у меня был более чем уважительный. В тех случаях, когда рулевым оказывался Денис, мы зависали то в «Иксах», то в «Пурге», то в каких-то барах с отчаянными названиями вроде «Полундра!», после чего все дни, следующие за нашими встречами, я жутко мучился головной болью.

Денис, как всегда, опаздывал, и, дожидаясь его, я в одиночку выпил почти целую пинту «Гиннесса»; на друга я был совсем не в обиде – без болтовни лучше ощущается вкус. Явившись, Денис осуждающе покачал головой, кивая на мое пиво: