Лев Брандт - Пират (сборник)

С тех пор эта песня привязалась к узнику. Слов он не знал и, шагая из угла в угол по камере, не переставая насвистывал мелодию.

Прошло несколько дней, а песня все еще звучала в его ушах и преследовала неотвязно.

Свистеть в камере запрещалось.

Тюремные надзиратели не раз грозили ему за это карцером, но он не мог перестать. Скоро насвистывать эту мелодию вошло у него в привычку, он научился свистеть едва слышно, и тюремщики оставили его в покое.

Однажды, когда он насвистывал и кормил голубя, ему показалось, что птица слушает пение. Арестанту пришло в голову приучить голубя брать корм только под звук этой песенки.

С тех пор арестант, кормя голубя, неизменно насвистывал «Трансвааль».

Если голубь просовывал клюв, не дождавшись свиста, арестант наказывал его. Он ловил за клюв и заставлял турмана стоять по ту сторону рамы неподвижно, с вытянутой шеей. Турман скоро стал осторожен и зря носа не совал.

Теперь арестант был уверен, что если даже его переведут в другую камеру, он сумеет приманить туда голубя.

Турман быстро начал поправляться. Прилетая на окно, он уже не сидел нахохлившись, как прежде, а подолгу охорашивался, чистил перья и весело смотрел по сторонам.

Почти ежедневно вместе с ним прилетал серый голубенок.

Арестанта занимала и трогала эта птичья дружба. Он понемногу подкармливал и второго голубенка, но того приручить было труднее, – близко к вентилятору он не подходил, и только после того, как турман наедался, ему доставалось несколько кусочков.

Турман жил в куполе. Он привык к своему месту в углу, но все еще не мог освоиться в стае и держался особняком.

В ясные дни, когда стая перед сном собиралась на крыше, он сидел в стороне от других. Наевшись, он никогда не улетал с подоконника прямо в купол, а летел к стае и ждал, пока голуби полетят на ночлег, и летел за ними.

Летал он теперь так же, как дикие голуби, низко над крышами и выбирая самые кратчайшие пути. И хотя у него начал отрастать хвост и летать ему стало легче, он высоко не поднялся ни разу. Казалось, что после неудачного полета через реку голубь разуверился в своих силах и навсегда забыл, что он турман.

Зима выдалась суровая, с метелями и снежными заносами. Стае приходилось плохо. Даже старые, матерые голуби редко были сыты. Молодые и слабые голодали постоянно. Стая начала редеть.

Лишения проходили мимо турмана. Свежий корм был обеспечен ему каждый день.

Серый голубенок тоже жил лучше других. Голод заставил его ближе подойти к вентилятору, теперь он уже меньше боялся шорохов по ту сторону рамы.

Голубенок окреп, вырос и превратился в голубя. Серые перья приобрели блеск, а на шее и на крыльях появились яркие, малахитового цвета перышки.

То время, когда его каждый мог безнаказанно обижать, ушло навсегда.

Один раз он даже отважился дать сдачу первому драчуну в стае – молодому белокрылому голубю.

Раннего выводка, окрепший за лето, этот голубь не имел соперника среди однолеток. Его побаивались даже некоторые матерые голуби.

Прошло месяца полтора. Турман сидел на подоконнике и ждал корма. В вентиляторе уже показался кусочек хлеба, но турман не шелохнулся, пока из камеры не донесся тихий и чуть слышный свист.

При первых звуках песенки турман сунул клюв в вентилятор и схватил хлеб. Рядом с ним сидел серый. Он напряженно следил за турманом, ожидая своей доли. Когда турману доставались куски большие, чем он мог сразу проглотить, турман дробил их, ударяя о подоконник. Хлеб разлетался, и серый помогал подбирать кусочки.

В самый разгар пиршества на подоконник опустился сизый голубь и сразу бросился в драку.

Не дожидаясь расправы, турман и серый оставили подоконник без боя. Сизый на лету выхватил у турмана крупный кусок и проглотил, не дробя. Арестант замахал на него руками, но этот голубь не первый год жил на свете и давно перестал бояться людей по ту сторону решетки. Он нагло, не мигая смотрел на человека. Серый, подождав немного, улетел к стае.

Турман остался сидеть на карнизе. Он хотел есть и ждал, пока сизый освободит подоконник. Но тот не собирался улетать – он тоже ждал.

Когда арестант убедился, что прогнать непрошеного гостя ему не удастся, он решил откупиться. Приготовленный для турмана хлеб лежал на окне. Арестант начал выбрасывать его наружу.

Сизый голубь долго просить себя не заставил, он хватал хлеб и глотал кусок за куском без передышки. У него скоро раздулся зоб, а с подоконника исчез весь приготовленный корм.

Сизый стоял у вентилятора и требовал прибавки. Арестант приготовил новую порцию. Чтобы ускорить насыщение, он накрошил хлеб крупнее.

Голубь глотал куски без особых усилий и с таким азартом, словно не ел год. Вторая порция стала подходить к концу. В открытый вентилятор валил холод, у арестанта окоченели руки, а гость все еще не соглашался считать себя сытым. Куски уже не скользили по горлу с прежней легкостью, а шли медленно, с остановками, застревая на пути. Голубь так напрягал мускулы, что на шее становились дыбом перья; с огромным усилием проталкивал он кусок и тянулся за следующим.

Он мучился, но сдаваться не хотел до тех пор, пока один кусок безнадежно не застрял в горле. Тогда голубь легко выбросил хлеб назад, переваливаясь отошел от вентилятора и уселся на край подоконника.

Арестант зарычал от ярости. Он стучал в окошко, махал руками, шапкой, но голубь сидел, расставив крылья, переваривая корм, не обращая внимания на человека.

Сизый голубь так пировал, может быть, впервые за всю свою жизнь и теперь точно старался показать, что он очень доволен всем и ему очень нравится этот гостеприимный подоконник.

А с карниза напротив глядел на арестанта голодный турман.

Арестант злился, ходил по камере и старался не смотреть на голубей. Через час, когда арестанту удалось отвлечь себя и забыть о голубе, кто-то стукнул в окно. Узник вздрогнул и обернулся. Перед вентилятором стоял сизый голубь, недоуменно смотря на то место, где недавно было отверстие, и время от времени, словно не веря глазам, стучал клювом по железу.

С этого дня сизый голубь начал считать окно своей собственностью.

И хотя с тех пор ему ничем не удалось здесь поживиться, он все не мог забыть недавнего пира и несколько раз в день наведывался на подоконник. Рыская по двору среди стаи, он не упускал из виду окно. И стоило турману сесть на подоконник, как рядом с ним появлялся разгневанный хозяин.

Арестант ненавидел этого голубя, словно он был его давнишним врагом, но сделать ничего не мог. Турману пришлось туго. Он начал голодать. Те крохи, которые урывками ему удавалось получить от арестанта, не могли его насытить.

Голод заставил его присоединиться к стае. Постепенно он научился не хуже других выхватывать корм из-под носа соседа. Белый турман был самым маленьким голубем в стае, но у него были самые длинные крылья, и силу их ударов успели испробовать многие. Постепенно он усвоил все повадки диких голубей и стал своим в стае.