Варис Елчиев - 13 дней января

Орхан… Конечно же, Орхан… Лишь он один готов был ее смешить. Он был соседом ее дяди. Целыми днями простаивал под их окном. Однажды двоюродный брат пожаловался ее дяде, что Орхан из-за Гюнель целыми днями смотрит на их окно, они уже опозорились… И дядя дал ей пощечину.

После того как Гюнель стала студенткой и ее мать с сестрой переехали из района, они стали втроем снимать квартиру. Орхан чуть ли не каждый день приходил за ней. Он любил ее искренне и чисто. Матери Гюнель он тоже нравился. Он был студентом, из хорошей семьи, с неплохим достатком.

В пору встреч с Азером она всегда убегала от Орхана, ее раздражали его визиты, но, увидев его в прошлом месяце, она обрадовалась. Ей надоело быть одинокой, надоело мучиться.

Орхан вернулся из армии, прямиком пожаловал к ним, постучался в дверь и попросил разрешения у ее матери:

– Тетя, с вашего разрешения я украду Гюнель… Есть разговор…

По соседству жила одна женщина по имени Вести. В тот день она недобро посмотрела им вслед…

Они немало погуляли, покатались на карусели в Насиминском парке, выпили чаю… Орхан сказал, что уговорил родителей, что в конце недели они к ним придут…

Он был очень ревнив. «Что это за сообщение тебе пришло?», «Кто этот парень, который на тебя так посмотрел?», «Почему так коротко одеваешься?»…

Она разбила свои грезы об Азере и возвела на их месте мечты о совместной жизни с Орханом.

Спустя два дня Орхан пришел за ней в колледж, он был очень зол:

– Оказывается, ты приводишь домой парня? Как же я не знал до сих пор, что ты распутная… Хорошо, что твоя соседка мне об этом сказала… Перед магазином электротоваров стояли несколько рабочих. Она подошла к одному из них, сравнительно пожилому, и спросила о местонахождении «Железного базара». Рабочий указал пальцем вниз – на железные горки в долине…

Порой она упрекала себя за торопливость по обретению счастья. Думала, всему свое время. Торопиться – значит, нарушать порядок…

А жизнь так и проходила в ожидании. Вот и очередной Новый год… Еще один год, полный надежд… Когда только наступал этот уже старый год, ее самой большой мечтой было воссоединение с Азером. А чего теперь ей желать?

Она снова, запыхаясь, открыла старый сундук с тяжелой крышкой, отпустила воспоминания на волю. Есть скамейка в углу зданий, когда сворачиваешь от берега во 2-й квартал, они всегда сидели с Азером на этой скамейке и смотрели на море. Азер обнимал ее за плечи и они вместе слушали песни на его телефоне:

Она слушала и все больше убеждалась, что никогда не потеряет Азера, что будущая их жизнь пройдет совместно… Даже когда они состарятся и станут бабушкой с дедом, эта песня будет жить, как их общее воспоминание…

В те годы, пока был жив отец, на Новый год она всегда ждала больших нарядных кукол. Каждый раз отец расстроенно обещал, что на сей раз не получилось, но на следующий Новый год обязательно купит ей самую большую куклу. Самую-пресамую большую…

Вокруг никого не было видно. Под ногами грязь доходила чуть ли не до самых колен. Как бы осторожно она ни передвигалась, всё-таки пачкала обувь в грязи, шла среди железных остовов, искала белый одноэтажный офис благородного человека, представившегося Османом.

Вот и офис…

Она постучалась в железную дверь.

– Войдите! – прозвучал голос изнутри, и она вошла. Осман оказался светловолосым, усатым, полным человеком средних лет. Он сидел за столом. Затем встал и подошел к ней, сказал:

– Добро пожаловать! – и тут же указал на расстеленный ковер: – Если можно, снимите обувь.

Внутри было очень жарко. Работал кондиционер.

– Куртку тоже снимайте, – сказал человек по имени Осман. Увидев, что Гюнель колеблется, он сам снял с нее куртку, резким движением запер изнутри дверь и прижал девушку к себе.

Обомлевшая на секунду Гюнель в ужасе вырвалась из его объятий и заорала:

– Что вы делаете?!

– Как это что делаю? Разве ты не за этим сюда пришла? – сказал так же невозмутимо человек по имени Осман.

– Что вы говорите?! – заикаясь от волнения выпалила Гюнель. – Я не из таких, вы ошибаетесь!

Человек по имени Осман расхохотался:

– Не старайся понапрасну, здесь тебя никто не услышит. Здесь только мы двое.

Он вновь ринулся на девушку.

Гюнель плакала, умоляла. Осман же все твердил:

– Раз пришла – раздевайся. Ты ведь пришла сюда ради пятидесяти манатов? Будь со мной – дам твой полтинник. Сделаешь мне хорошо – получишь все шестьдесят…

Гюнель, дрожа, припала к его ногам, стала умолять:

– Ничего мне не надо, дайте мне уйти, у меня есть два маната, хотите – дам вам и это, только отпустите…

Честно говоря, она не надеялась спастись. Но чудеса случаются. Внезапно в дверь постучали. Осман, не переставая ворчать, открыл дверь и принялся с кем-то беседовать.

Как только Гюнель увидела приоткрытую дверь – изо всех сил ринулась в эту щель и принялась бежать, не оглядываясь. Ей было уже не до скинутой обуви и куртки. Раздающиеся за спиной голоса оставались позади:

– Стой! Кому говорят?! Куда бежишь, сучка?!

Сюда привели ее мечты о светлом будущем. Получилось так, что здесь она лишилась не только их, но и того, что имела – своей куртки, обуви и последних денег.

Убежать от этого человека как можно дальше… Вырваться из тьмы в свет, где у нее еще есть на что надеяться. Может, вернется Азер или Орхан в ее жизнь… А может, дядя изменит свое отношение к ней и снова станет ей опорой.

Ведь на свете у нее есть еще и мать, сестра, дедушка…

Вещи, о которых она не могла говорить, вещи, о которых она даже боялась задумываться, оставаясь наедине с собой, снова не давали ей покоя…

Я закончил писать. Около 3-х часов ночи. Рассказ в действительности получился очень короткий. Я даже не знаю, удалось ли мне довести до читателя свою идею?

Всевышний смотрит на тебя глазами человека, по отношению к которому ты поступил нечестно, глазами ребенка, которого ты оставил в слезах, сквозь сердце, которое ты поранил. Он все видит, и будь уверен, рано или поздно тебе придется ответить за совершенные злодеяния. Кажется, я спешил, когда писал этот рассказ. Порой мы, волоча, поднимаем слово на гору и вдруг замечаем: то, что поднимали до этого, скатывается вниз…

Мне все равно не уснуть так рано. Может, заодно и историю со студентами написать, но с большей ответственностью. В спальне у меня очень холодно. В кабинете было теплее…

Свет не горел…

Зажегся…

Распространяясь по комнатам, домам, дворам, а также улицам, световой поток образовал целое море света.