Хельга Графф - Одноклассники

Как-то вечером позвонил Гришенька. По его судорожным вздохам я поняла: что-то произошло.

– Сыночек, – спросила испуганно, потому что еще не было случая, чтобы Григорий при мне плакал, – что такое, что случилось?

В ответ он лишь всхлипывал.

– Мамочка, когда ты приедешь? – у ребенка была почти истерика.

Я попыталась его успокоить.

– Сыночек, успокойся и расскажи мне, что произошло, надеюсь, ничего страшного!

В голову полезли самые разные ужасные мысли.

Судорожно сглотнув, мой мальчик начал рассказывать про свою беду. Оказывается, его коварная немецкая подружка Дженифер покинула несчастного влюбленного и быстро переметнулась к его вечному сопернику. Услышав истинную причину страданий горемычного «Ромео», я облегченно вздохнула: «Господи, все живы и здоровы, какое счастье!», но у любимого сыночка было настоящее горе. Я подумала о своей судьбе, о том, какой же тернистый путь лежит к Любви, к Любви настоящей, и Грише еще придется все это испытать на себе сполна. Бедный мой мальчик!

Надо срочно поехать к нему и поддержать, хотя рождественские каникулы почти на носу. С Фимой-младшим расстаться не могла, поэтому взяла его с собой вместе с няней. Этот пацан производил на всех только одно впечатление – восторг! Не плакал даже в самолете, уплетая за обе пухленькие щечки пюре и играя со своими игрушками. Я везла к своим ребятишкам еще одного их братца, которого они должны были принять в свою семью. За Гришеньку не беспокоилась, он сразу выразил свою доброжелательность к новому родственнику, а Лизавета и Ольга вполне могли приревновать его к нам с отцом, тем более что Лизок до сих пор не могла простить Ефиму-старшему его измену. Вот я и попросила нашего зайчика:

– Сыночек, ты должен понравиться сестренкам и перетянуть их на свою сторону, ты понял?

Он как будто сообразил, о чем я говорю, и после моего обращения к нему начал что-то лопотать на своем малышовом языке, вероятно, соглашаясь с моими доводами. Умненький будет пацанчик, как же я его люблю!

Перед отъездом, лежа в постели после любовных баталий, решила задать Фиме-старшему единственный вопрос, который после встречи с его бывшей возлюбленной постоянно мучил меня.

– Фима, скажи, только честно, а у тебя и до Валерии были женщины?

Он растерялся, не зная, что ответить, и мне стало все ясно… Понятно, что Лера не единственная его любовница, и тогда, в кафе, она сказала правду. Да и Розалия упоминала, что в течение года его видели с разными женщинами. Он не смел мне признаться. Единственное, на что ему хватило мужества, так это спросить:

– Откуда у тебя такая информация?

– От твоей бывшей. Она сказала, что ты ей сам рассказывал, – раздражение и злость начали заполнять душу.

– Она тебя обманула, – соврал он, как и я о моих отношениях с Алексеем, – хотела нас с тобой окончательно рассорить.

Может, я его идеализирую? Может, он такой же нечистоплотный в отношениях и лживый перец, как и все мужчины в этом мире, и его настоящую личную жизнь я вообще не знаю? Возможно, и сейчас у него кто-нибудь есть, только теперь он стал осторожнее. Кто знает? Чужая душа – потемки. Чем дольше я думала о его изменах, тем сильнее портилось настроение. Не могу я ему теперь доверять, хоть убейте!

– Фима, а когда меня не будет, ты заведешь себе очередную даму сердца? – храбро спросила я, искоса наблюдая за ним.

– Слушай, мать, зачем ты так?! – обиделся он.

Раньше была дорогая, теперь вот перешла в разряд «мать»!

– Хорошо, я тебе верю, – сильно покривила душой, не желая ссориться перед разлукой.

Аэропорт встретил нас моими детьми.

– Ой, какой хорошенький! – накинулись с двух сторон Лиза и Ольга.

– Ма, а можно я возьму его на ручки?

– Нет я! Дай мне его!

Но мой новоиспеченный сыночек так испугался, что вцепился в меня мертвой хваткой. Наверное, подумал, что какие-то тетки хотят его отобрать.

– Подождите, – остудила я пыл торопыг, – успеете еще! Видите, он боится. Надо, чтобы он к вам привык, – и я осторожно передала малыша Дарье.

В этот момент ко мне подбежал мой сыночек Гришенька и, обняв меня крепко, прижался к моей груди. Почему наши девчонки не такие ласковые, подумала я, может, и вправду наличие родной крови влияет на отношения между близкими?

Ночью мы разговаривали с сыночком о жизни. Его головка пышной копной роскошных вьющихся волос лежала у меня на коленях.

– Ма, – спросил он с печалью, – а почему люди не могут нравиться друг другу вечно, как вы с папой?

– Ну… во-первых, у нас с папой любовь, а не симпатия, – внесла я коррективы, – а во-вторых, не так часто бывает, сынок, когда это чувство продолжается всю жизнь. Знаешь, мы ведь сначала дружили с дядей Лешей, и между прочим, с первого класса, – разочарованный в любви тихо, как мышонок, лежал и внимательно слушал меня, – а когда я встретила нашего папу, то поняла, что люблю его больше, чем дядю Лешу, вот поэтому мы столько лет и вместе. Однако и у нас были разногласия. Ты же знаешь, одно время папе нравилась другая девушка, но потом он понял, что мы лучше, и не захотел с нами расставаться.

– А как же дядя Леша? – спросил сострадательный Гришенька. – Он же тоже очень расстроился, когда тебе понравился папа?

– Конечно, сыночек, расстроился, – согласилась я с ним, – но все постепенно забывается, и у дяди Леши появилась подружка, с которой ему хорошо, – ложь во имя оправдания никогда не считала чем-то предосудительным.

– Мамочка, – попросил совета мой отвергнутый сын, – что мне делать? Я ведь Дженифер и сейчас люблю!

«Эх, Григорий, – подумала я, – мне бы, сынок, твои заботы», но продолжала своими советами увещевать пережившего свою первую любовную драму мальчишку.

– Сыночек, вот что я тебе скажу, дорогой, – я погладила его шелковистые локоны, – лучшее средство от прежней любви – любовь новая. Ты должен срочно влюбиться в другую девчонку. Вообще-то, это обязательно заденет твою Дженифер. Ей станет очень обидно, что тебе нравится не она, а другая девочка, особенно если симпатия между вами будет взаимной. Тогда твоя бывшая подружка поймет, что была не права.

Давая такой совет, сразу же вспомнила творчество знаменитого датского карикатуриста Херлуфа Бидструпа. У него есть работы, освещающие эту тему. Мужчина упорно ухаживал за женщиной, дарил цветы, делал подарки, пел серенады, а эта дура постоянно отказывала ему и воротила нос, ослепленная своей дурацкой гордостью, и кавалер пошел вразнос, найдя утешение в объятиях доступных женщин. Вот тогда высокомерие вмиг покинуло свою незадачливую хозяйку и исчезло, как «ежик в тумане». Она быстро, как миленькая, примчалась к отвергнутому влюбленному, чтобы окончательно его не потерять, поскольку других таких внимательных и щедрых женихов на горизонте, увы, не наблюдалось, зато баб, готовых биться за него смертным боем, оказалось более чем достаточно!