Хельга Графф - Одноклассники

Роза ничего не отвечала. Я обернулась, и… слова застряли у меня в горле. На пороге комнаты собственной персоной стоял… Ефим! Как когда-то, точно так же мы смотрели друг на друга на кухне нашего дома после уличения его в неверности и не могли вымолвить ни слова. На его растерянном лице читалась нерешительность. Он стоял на одном месте, не в состоянии сделать и шага. Ну что же, подумала я, почти сойдя с ума от радости и счастья, если Магомет не идет к горе, тогда гора сама поползет-помчится-полетит к Магомету.

Я встала, стремительно подошла к нему, уткнулась лицом в его грудь и… в то же мгновение оказалась в его сильных и нежных объятиях. Он прижал меня к себе. Стал отчетливо слышен звук его сильно бьющегося сердца, готового выскочить из груди. Я заплакала. Как же долго ждала этого момента! К счастью, на моем лице не осталось ни грамма косметики или крема, а то его такой великолепный и безупречный итальянский прикид был бы напрочь испорчен! Я плакала, а Фима гладил и гладил меня по голове, как ребенка, которого надо успокоить. Потом мое все залитое слезами покрасневшее и опухшее лицо оказалось в его ладонях и он начал с нежностью целовать мои мокрые глаза, щеки и губы.

– Ну что ты, что ты, родная, – говорил Ефим, глядя на меня такими же полными слез глазами, – никто кроме тебя мне не нужен, никто. Жить без тебя не могу и не хочу. Люблю тебя… прости меня за все неприятности и переживания, которые тебе принес… прости за всё! Никогда это больше не повторится! Таких, как ты, на этом свете нет!

Я крепко обхватила его руками и вновь прижалась щекой к его груди. Мой, мой, мой и больше ничей! Никому никогда не отдам!

– Люблю тебя, – сказала я коротко, замирая от счастья, от того, что он рядом и мы снова будем вместе и навсегда.

В дверь деликатно постучали, и мы дружным хором сказали: «Войдите». На пороге появилась моя дорогая подруга. Розалия, радостно улыбаясь, произнесла:

– Наконец-то помирились! Обмыть бы такое событие надо! Фима, ты за рулем? Ничего, оставишь автомобиль у меня и поедете на такси. Давайте, давайте за стол! – засуетилась она и, приоткрыв дверь, крикнула в глубину дома: – Люсьен, что ты там копаешься? Неси уже! Вечно надо указывать, где ты там застряла, корова? – возмущенно, но не зло, а с небольшой долей нежности обругала прислугу.

Через несколько минут с бутылкой шампанского, фужерами и закуской нарисовалась Люся. Ловко сняла с Фимы пальто и унесла в гардеробную. Мы сели с ним рядом, крепко держась за руки. Роза устроилась напротив. Фима оторвался от меня на несколько минут, чтобы открыть бутылку и разлить шампанское по хрустальным фужерам, и моя вспотевшая от потрясения ладонь снова очутилась в его крепкой руке.

– Вот видишь, – обратилась ко мне Розалия, – говорила же тебе, что будем сегодня пить шампанское с радости, а ты не верила! Давайте, ребята, за вас, чтобы больше никаких ссор и разводов, или не считайте тогда меня своей подругой!

Мы чокнулись, продолжая веселое застолье!

В голове промелькнула мысль, что я без нового роскошного белья, которое специально хотела купить для примирения с Фимкой. Да ладно, махнула на мелочи рукой, он пожелает видеть меня голой и только голой. Боже, мы так давно не были с ним близки, что я уже, наверное, и квалификацию потеряла!

– Фимочка, – обратилась я к вновь обретенному супругу, – давай-ка, хоть и поздно, позвоним ребятам. Они так надеются, что мы помиримся с тобой.

– Конечно, дорогая, прямо сейчас и позвоним.

Он набрал номер и через минуту произнес:

– Сынок, ты еще не спишь? Это папа… да и мама здесь. Гришенька, мы на днях приедем вместе. Как вы там? Хорошо следишь за сестренками? Мама сказала, что оставила тебя за старшего, – Фима замолчал и, улыбаясь, слушал, что говорит ему любимый сын, – хорошо, сынок, спасибо, передай и ты Юлии Сергеевне и девчонкам большой привет. Мамочка сама завтра вам перезвонит. Целуем вас всех.

Потом мы позвонили Элечке, порадовав ее сообщением о примирении. В ответ на наши столь радостные события Элька тоже ошеломила нас известием о своей беременности и скором появлении в нашей жизни еще одного мальчишки! Выпили и за будущего внука. Надо послать Валентине подарок, она ведь первая сказала, что все закончится не так, как я думала вначале, и про внука увидела. Какая все-таки талантливая женщина! Завтра позвоню родителям. Мамочка тоже не сомневалась, что мы снова будем вместе. «Как же я всех вас люблю, мои дорогие», – подумала я с теплотой обо всех близких и родных людях, которые поддерживали меня всё это время. Вот так всегда: и беда, и радость приходят, как обычно, только парами.

Ефим увез меня к нам домой. Мы расположились не в нашей ненавистной мне после тех ужасных событий спальне, а в гостевой комнате. Там уже для нас Анечкиными старательными руками была приготовлена постель. Обнаженные, крепко прижавшись друг к другу, лежали рядом. На своем теле я чувствовала его восставший и напряженный член, но попыток войти в интимные отношения никто из нас не предпринимал.

Я, наверное потому, что еще не пришла в себя от всего пережитого, а он – от того, что испытывал угрызения совести за все, что натворил. Мы просто лежали и наслаждались тем, что принадлежим друг другу теперь уже действительно навечно… навсегда.

– А как ты решился приехать к Розалии? – спросила я его.

– Не решился бы, – тихо ответил он. – От отчаяния ей позвонил, чтобы получить совет, что мне делать, а она сказала: «Приезжай, мириться будете». Вот я и рванул. Розалия – отличная тетка, оказывается!

– Да, отличная! – повторила я. – Если бы ты еще знал, что она пережила в своей жизни! Потом расскажу. Знаешь, а мы с ней стали настоящими подругами. Она мне очень помогла.

– И мне тоже, – поспешно сказал Ефим. – Давай купим ей какой-нибудь хороший подарок.

– Нет, я вот что думаю, она опять начинает новую семейную жизнь, так лучше подарим ей приличную сумму, пусть потратит на всё, что захочет, по своему усмотрению.

– Хорошо, – согласился муж, потом посмотрел на меня и спросил: – А ты действительно хотела развестись? Вот так бы и оставила меня?

«Странный вопрос, – подумала я, – а что мне оставалось делать, если у тебя появились другая женщина и ребенок?»

Я помолчала, потом сказала:

– Фимочка, давай уже забудем все, что было. Ничего не хочу вспоминать! Просто пусть будет, как прежде, и помирись с Алешкой, а то всё так некрасиво получилось.

– А у тебя с ним и вправду ничего тогда не было? – спросил он, глядя мне прямо в глаза.

– Конечно, не было, – уверенно соврала я, не отводя взгляда.

Он облегченно вздохнул:

– Завтра же позвоню… обязательно!

Крепко обнявшись, мы заснули. И только теперь в моей душе наступило относительное спокойствие. Как же это чудесно и замечательно засыпать и просыпаться вместе с любимым человеком. Как здорово!