Хельга Графф - Одноклассники

Я удивилась, откуда она может знать это? Но ларчик открывался просто. Наша продвинутая бабуся общалась с Гришей и другими внуками по скайпу, что ловко и продемонстрировала нам. На дисплее возникло лицо нашего бесконечно любимого сыночка, который радостно заулыбался, увидев нас с отцом вместе. Доложив, что они ждут нас с нетерпением и на выходные приедет Эля всей семьей, пожелал счастливого пути. Дома ожидалось серьезное мероприятие! Свекровь поинтересовалась, когда приедут ребята. Пришлось ей объяснить, что только к Рождеству. Бабушка была разочарована, и мне вдруг стало ее жаль. В голове созрела идея.

– Софья Семеновна, собирайтесь, дорогая, завтра вылетаем. Паспорт и виза у вас есть, поедем вместе.

Бабуля и сынуля остолбенели. Первым пришел в себя Фима.

– А что, мам, гулять, так гулять, а через несколько дней к нам присоединятся и Олечкины родители.

Теперь настала пора удивляться мне. Вот так сабантуй (мусульманский праздник с большим количеством участвующих) намечается! Кто там у нас еще? Остается только безответно влюбленный Алешка, тогда будет полный комплект. Я бы и Аню взяла, но у нее не было визы, а на получение требовалось время. Дам ей денег, это лучшее, что я могу для нее сделать. Аня была счастлива, хотя и усиленно отказывалась от конверта с внушительной суммой, но под моим давлением ей ничего не оставалось, как взять его. Пока дом оставался на ней, я не сомневалась, что всё будет в порядке.

В среду в полном составе, прихватив еще и мою свекровь, мы вылетели в Германию. В самолете случился незначительный, но неприятный инцидент, который заставил меня задуматься. Через проход от нас сидел респектабельный симпатичный мужчина, который, как только я вошла в салон, начал усиленно оказывать мне знаки внимания. Фимке это сильно не понравилось, хотя раньше он никогда не отличался ревностью.

– Слышь ты, – грубо обратился он к пассажиру, – вообще-то это моя жена, понял, поэтому нечего ее клеить!

Мужчина смутился.

– Ну что вы, – пробормотал он. – Ваша жена – красивая женщина, и я просто ею любуюсь.

– Своей любуйся, – зло произнес Ефим, – а иначе…

Завершить фразу я ему не дала, жестко указав на место. Затем обратилась к оскорбленному соседу:

– Вы извините, пожалуйста, просто у мужа нет настроения: проблемы на работе, а за комплимент спасибо, мне было очень приятно!

Гражданин с пониманием улыбнулся и произнес:

– Ничего, всё в порядке, не беспокойтесь.

Почти весь полет Фимка дулся на меня, как мышь на крупу, но мои упорные попытки привести его в чувство все-таки достигли цели. Он пришел в себя к концу полета и из психованного ревнивца снова превратился в уравновешенного любящего мужа. Интересно, подумала я, что с ним такое случилось? Откуда взялись эти приступы ревности с элементами истерии, или характер с возрастом меняется?

Я знала, что такое жить с отелло, таким был мой первый муж. Скандалы на почве дикой ревности устраивал регулярно, и основания, как правило, высасывал из пальца: почему улыбнулась тому-то, почему говорила с тем-то, почему этот так смотрит на тебя, почему задержалась на работе и так бесконечно. Этого следовало ожидать, потому что сам, как говорит народ, гулял по-черному! Однажды очередной приступ ревностного безумия завершился вполне конкретной потасовкой с ощутимым болезненным рукоприкладством, в которой он весьма злобно пообещал мне продолжение экзекуции, заметив при этом, что это только начало. После его многообещающих слов я, естественно, не стала дожидаться дальнейших кровавых разборок, моментально приняв для себя теперь уже окончательное решение уйти от постылого муженька, хотя собиралась сделать это давно. Помог случай, а если бы не поднял на меня руку, может, еще и мучилась бы какое-то время, не решаясь на более радикальные действия.

Ревность – страшная штука! До сих пор помню, как в пятом классе всей школой хоронили учительницу, которую зарезал ее муж-ревнивец. Она лежала в гробу такая молодая и красивая, ей бы жить да жить, тем более, что остался маленький ребенок, но этот подонок не дал ей такого шанса, распорядившись ее жизнью по-своему. Мой добрый и великодушный Фима не мог в одно мгновение превратиться в ревнивца, ведь ревность – это лишь черта характера, а не состояние души.

Такое сильное собственническое чувство, конечно, имеет место в нашей жизни, ведь и я ревновала (да еще как!) и Алешку, и Ефима, но мысль убить кого-то из них даже после увиденных мною воочию сцен сексуальных отношений с другими женщинами не пришла мне в голову ни на минуту. Ну зачем, скажите, портить жизнь себе и другим? И кому бы сделала лучше? Себе бы точно нет. Во-первых, до конца жизни на душе лежал бы страшный грех, что лишила жизни близкого человека, и отмолить его было бы невозможно, а во-вторых, сидела бы где-нибудь на зоне лет эдак десять или больше и шила рукавицы, в то время как дети росли бы под присмотром чужих людей. Родного отца у них бы уже не было, а мать отсутствовала бы в самый необходимый для них жизненный период.

Ревность, увы, оставляет после себя лишь руины, не подлежащие восстановлению. Неужели нельзя, подавив в себе ярость, спокойно уйти из жизни человека, который тебя не любит, тобой не дорожит и предает. Но, к сожалению, все зависит от мозгов, а они у каждого свои и работают по-своему. Кто-то, застав за изменой свою половину, впадает в невменяемое состояние и, уже ничего не соображая и не в силах совладать со своим ревнивым характером, идет на крайние меры, а кто-то, тихо и заботливо прикрыв дверь, за которой резвятся любовники, сразу же отправится к адвокату, чтобы подать на развод. Выпад Фимы был мне непонятен, и если он собирается так реагировать на любого мужчину, оказывающего мне хоть какие-то знаки внимания, то для меня это будет уже не жизнь, а мука. После всего пережитого мучения в мои дальнейшие планы уже не входили.

В зале ожидания немецкого аэропорта первым встречающим оказался наш общий любимец Гришенька. Сыночек бросился сначала к папе и повис у него на шее. Мы с бабушкой не обиделись, поскольку для мальчика мужское общество всегда наиболее желанно, особенно в его возрасте. Отца Гриша не видел достаточно долго, почти постоянно (за исключением школы) находясь в нашем сплоченном женском коллективе. Иногда приезжал Рафка, мой внук, который помогал почувствовать Грише мужскую солидарность. Но папа есть папа. Это совсем другой человек и в первую очередь друг, учитель, советчик, так сказать, гуру.

– Сыночек, – я крепко обняла своего любимчика, – смотри-ка, кого мы тебе привезли, – и указала на подходившую бабушку.

Взвизгнув от счастья, Гришка двумя руками обхватил любимую бабулю. Софа поцеловала наше нежное создание, и тут на горизонте нарисовались еще две особы, принадлежащие нашему дружному сообществу. Лиза и Ольга мчались к нам со всех ног, разом атаковав с двух сторон. Чудо произошло – семья воссоединилась! Сколько же радости вызвали подарки! Кто-то планировал на подаренные папой деньги посетить различные увлекательные мероприятия, а у кого-то они осели в копилке, приближая их владельца к заветной мечте – приобрести самую необходимую вещь на свете.