Инна Тронина - Постумия

– Тебе сколько лет? – неожиданно спросил генерал.

– Да вот, вчера стукнуло пятьдесят восемь. Я ведь на сверхсрочную остался, и «за речкой» был уже сержантом. Потом старшего получил.

– Марьяна, да мы, оказывается, на день рождения попали! А у меня – завтра. Представляешь?

– Михалыч, ты разве не смотрел моё дело? – удивился Талибан. – Правда, не знал?

– Нет, не смотрел. Я ехал к тебе не как к преступнику, а как к другу. Прости, что подарок не привезли.

– А зачем? – искренне удивился Артём. – У меня всё есть. А вот посидеть с вами, отвести душу – это и есть лучший подарок. Тебе я дарю свои откровения. Они дороже любого лимузина стоят. Ты уж мне поверь – я все ступени вытер. Сейчас вхожу в клуб здешних миллионеров. Вложился в апартаменты на Северном Кипре. С турками мне, как мусульманину, легко договориться. Меня ведь на самом деле не Артём зовут, а Айрат. Это я для удобства обращения перекрестился. Под водку «Белуга» Артёму проще с мужиками куликать. И скажу тебе, что главное в человеке – душа. Если она болит, то никакими «ярдами» не излечишь. Всё вспоминаю своих погибших друзей. «За речкой» все нации отметились. В страшном сне не приснилась бы война России с Грузией или с Украиной. Раньше жалел, что боча не вернулись. А теперь думаю – повезло им. Грех такое говорить, а завидую. Чистыми их души остались.

– Золотые твои слова! – страстным голосом подхватил генерал. – Вот и я тоже… Я про брата своего, про других погибших, с кем вместе работал, так же думаю. Кого только не было в нашем отделе! И где теперь все? Один Петренко остался, и тот на пенсии. Баста, Артём, хватит хандрить! У нас с тобой ещё много работы. Ты не знаешь, Металлург с ЧОПами имел дела?

– Может, и имел. Давно известно, что ЧОПы – узаконенные банды. Много у нас диковин, каждый чудак – Бетховен! – Талибан оскалил свои умопомрачительные зубы. Щёлкнул ими, как волк. – А меня они не забывают, Михалыч. Я недавно был у горы Афон. Встретил там одного монаха, Дорофея. И его кралю…

– У монаха краля?! – Дядя чуть не уронил бокал.

– А то! Она бутики в Москве держит. Шмотки возит из-за границы. Шубы закупает чаще всего именно в Греции. А иначе кому они тут нужны? И монах вместе с ней бегает по бутикам, живёт в одном отеле. И по ночам они, конечно, не псалмы поют. Куда только настоятель смотрит? Зато с виду – благодать. Так вот, Дорофей – чётко человек Улана. Кралю, вроде, используют втёмную. Они ведь церкви строят, монастыри. Деньги и на эти цели идут. На Урале отливают колокола, церковную утварь делают. Образа пишут в мастерской. Но всё-таки старина больше ценится. Этот Дорофей везде трётся, вынюхивает. Они его сюда на разведку послали. Он в душу влезет, выспросит всё – и шасть в сторону! Склизкий весь такой. Волосы сальные, сзади в хвост собраны. Раньше он был учёным, потом – бизнесменом. Теперь вот в монахи подался. К любой местности применится. Вера многое скроет. К примеру, в женских обителях лесбух много. По крайней мере, здесь. Глядите, как бы вас не срисовали! Тогда, ночью, около вашей лодки двое уже крутились – с аппаратурой. Этих мы, конечно, оприходовали. А другие?

Талибан говорил очень спокойно. Дядя так же безмятежно его слушал. А я вспоминала, как шлёпнулось в воду что-то тяжёлое. И как незадолго до этого противно свистели пули в бархатной южной ночи.

– Металлург с такими людьми связан, что им проще вас шпалами положить, – так же тепло, доверительно продолжал Талибан. – Уж прости, Михалыч, но из песни слов не выкинешь.

– Глянь-ка, это свояки?

Дядя протянул Артёму планшет с фотками, сделанными в Барселоне. Там, в аквариуме, над головами людей плавали акулы. Я знала, что этот снимок скачали из смартфона, найденного при погибшем Леониде Печенине той адской ночью. Может быть, отчасти потому антиквара поспешили убрать.

Василий Стерхов скупо обронил на допросе, что они с Шамилем Хайдаровым должны были искать какой-то айфон. Скорее всего, перепутал намеренно, чтобы показать, какая это всё ерунда. Но от соучастия в убийстве он железно отказывался. Говорил, что о таких планах приятеля ничего не знал. Клялся, будто Печенина собирались просто связать и запереть в ванной.

– Наверное, понял Шамиль, что мужик его узнал. Ну, и… Люди любят простые решения. – Тут Стерхов испуганно смолк.

– Они были знакомы? – Следователь Сафин вцепился в эту проговорку, как бульдог. – Слушай, Василий, раз сказал «А», говори и «Б».

Но Стерхов больше оплошностей не допускал.

– Трудно перевести допрос из монолога в диалог, Всеволод Михалыч, – честно признался Сафин генералу. – Материала у меня для этого маловато.

– Скоро будет много, – пообещал Сафину дядя перед тем, как мы улетели в Москву, а оттуда – в Афины. – Но ты с него не слезай, понял? Мирком да ладком вызови на откровенность. Человек же он – не машина. Будь с ним, как с приятелем. Пусть он забудет, что ты враг. Стиль разговора важнее предмета разговора. Человек запоминает не то, о чём шла речь. А о том, орали на него, били или были вежливы.

– Да уж, «вежливые люди» именно этим Крым взяли, – подтвердил Сафин. Потом я узнала, что он – крымский татарин, родился в Бахчисарае. – Начни они стрелять, всё могло иначе кончиться.

– Вот-вот, правильно. Про них навеки запомнят только это. А результат не так уж важен.

– Это они, без вопросов, – сразу опознал Талибан.

– А с ними кто?

Мы уже знали, что это охранники. Среди них стояли и Классен с Водовозовым.

– Этих «шестёрок», как говна, навалом! – Талибан брезгливо оттопырил губу. – Я ведь равных себе знаю, а здесь сявки какие-то.

– Не обижайся, Артём! – Дядя примирительно хлопнул его по локтю. – Скажи лучше вот что. Свояки и их уже покойные супруги – действительно «инкассаторы»?

– Скорее, коллекторы. Они долги умеют выбить, если надо. К ним в список лучше не попадаться. О методах мы уже говорили. Как они работали? Ехали в туры, высматривали там жирных клиентов, заводили знакомства. Если видели, что человек уязвим, прячется от налоговой или от ментов, они предлагали помощь. И у мухи из этой паутины выхода не было – разве что суицид. Терпила или идёт к ним в кабалу, или начинаются неприятности. Для начала по мелочи. Налоговиков пришлют, «следаков», прокурорских. Могут через санитарного врача или пожарных бизнес прихлопнуть. Ежели это не действует, устраивают показательную расправу. Лично я не стал этого дожидаться. Уже могу промахнуться, как волк Акела из «Маугли». А эти – молодые, сильные. Не хочется свою глотку под их зубы подставлять. И потом – я «синий» до мозга костей. Под легавых никогда не лягу. Ты, Михалыч, особая статья. Твои отец и брат, да и ты сам – менты правильные. А эти, нынешние, – гниды. Под пули не пойдут, а бабло пилить будут. Мне уже обеспечили «зелёный угол», а обещали «жёлтый» или «чёрный», если не уймусь. Зачем испытывать судьбу?