Инна Тронина - Постумия

– А Стерхов? Тоже? – Богдан тёр лоб и моргал глазами.

– Не совсем, – медленно произнёс генерал, глядя на толпу людей через лобовое стекло «Ауди».

Одни люди бежали на метро. Другие – к троллейбусам и маршруткам. И всем им не было никакого дела до наших проблем. Солнце назойливо било прямо в глаза. И я в который раз пожалела, что не захватила очки.

– Стерхов на допросах закрылся, как устрица в раковине. Говорит, что сам не стрелял, и ничего про это не знает. Сам, дескать, удивился, когда прапорщик так себя повёл. Считал, что едут на вызов. Удивлялся – ведь это не их «земля». А Хайдаров ответил, что начальник отдела приказал помочь товарищам. У тех вызовов много, зашились. А тут ерунда какая-то. В два счёта можно справиться. Нарушение тишины в ночное время. Так это или нет, нужно проверить. Вообще-то странная история. Теперь всё на прапора валить можно – он уже не возразит. В Московском районе тоже организуем проверку.

– Конечно, Стерхов теперь будет молчать, – уверенно предположил Богдан. – Знает, что его везде достанут. Проще врать до упора, чем в морг отправляться. Только вот нам что теперь делать? Один подозреваемый мёртв, другой запуган. Считай, тоже прочно выведен из игры. Одна радость – про Летку-Еньку узнали. Может, по этой нитке пойти? А, дядя Сева? Как ты думаешь?

– Думаю, что мне самому нужно с Сочи лететь. Денька на три-четыре, – неожиданно решил генерал. А я-то, дура, хотела к врачу его отправить! – Ты им вопросы оставил, а теперь я хочу ответы получить. Времени было достаточно. Навещу родных, друзей. На кладбище схожу – к матери, к сестре, к племянникам. Насчёт Зубаревой узнаю, что смогу. Она ведь там родилась и долго жила.

– «Папик» с ней плотно общался, – подтвердила я. – Не можем же мы оба ошибаться!

– Пока меня не будет в городе, Богдан отследит новости по официальной линии, – решил дядя. – Марьяна, ты оставайся на связи с Дроном. Обо всех значимых событиях докладывай ему. То же самое передай Лёльке. С Михоном и Владом сам поговорю. Брагин, правда, и так в Москве следит за обстановкой. Он ведь первый Зубареву опознал, а перед этим заподозрил неладное. Кстати, что «папик» говорил о её кончине? Той, прошлогодней. Почему она ширялова перебрала?

– Из-за продюсера, кажется. Шум был большой – до Москвы дошло, до СК. Те, вроде, даже специальное заявление сделали. Одного не понимаю – как это всё организовали? Совершенно реально она в гробу лежала…

– Ну, знаешь, Марьяна, – грим творит чудеса! – невесело рассмеялся дядя. – Кстати, и над этим вопросом я в Сочи поколдую. Вот ведь какая история! Расцвёл мой родной город из-за Олимпиады, и стал для меня чужим. Обычный средний европейский курорт, в котором мало что осталось от прежнего Сочи. Того самого, неповторимого, который корнями мне в сердце пророс. Дом там теперь имею, а так редко бываю! Вроде, радоваться надо, а я всё тоскую. Если бы не Женька и не дети, забил бы на всё это! Ладно, пусть хоть им удовольствие будет, а потом внукам. Одно у меня желание – как можно больше бандитов вывести, чтобы воздух чище стал. Ну, архаровцы, поехали домой! Завтра все отдыхаем, а в понедельник – работать. Прости, Марьяна, что поспать тебе сегодня не дал. Зато сейчас можешь завалиться – до утра. И ты, Богдан, к жене езжай. А то мне весь день икается – так Кристина меня кроет.

– Она может! А ты куда сейчас, дядь Сева? – совсем по-детски спросил брат.

– А мне лечиться надо, горло полоскать. Вряд ли, конечно, я за один день отлежусь. В Сочи, конечно, в баньку затащат. Там и пройду реабилитацию…

17 марта (утро). Вот уже третий день я, как выражается баба Галя, «околачиваю груши». Проще говоря, маюсь дурью. Сплю до полудня, потом не спеша завтракаю. Брожу в Сети, лайкаю прикольные фотки, смотрю телик. Конечно, проверяю наши сайты, чтобы не пропустить ничего важного. Но пока кругом тихо, и солнце сияет по-прежнему.

Похоже, сегодня будет очень тепло. Когда солнце придёт на мою сторону, вытащу на лоджию шезлонг и позагораю. Дядя в Сочи, брат на службе. Надо мной не капает – что ещё нужно? Вообще-то другая тётка, не такая лохушка, как я, давно сбегала бы к врачу и проверилась наверняка. А я всё жду. Надеюсь, что само рассосётся. Ими на таблетки «бэби-капут», что уже не раз помогали. Срок-то у меня не больше месяца – ещё время есть.

А сидеть в очереди уж очень вломно. Как только вспоминаю об этом, сразу портится настроение. Никто за меня этот вопрос не решит. Это, конечно, очень неприлично, но я не знаю, от кого понесла. Да мне это и без разницы – всё равно рожать не стану. Хватит, накушалась одним Маамуном!

Я живу на двадцатом этаже, и окна выходят на промзону «Парнас». Раньше в округе было пусто. А теперь около станции метро такой же бардак, как на «Просвете». Маршрутки, автобусы, дикий рынок – всё прёт, как сорняки, и ничего не сделаешь. В нашем комплексе «Северная долина» дежурят целых два участковых, которых никогда нет на месте.

Я к ребятам не в претензиях. Знаю, сколько у них работы. Городские власти о нас позаботились – выкупили помещения на первом этаже, передали полиции. А то до нашего сорок четвёртого отдела не всегда доберёшься или дозвонишься, когда вечером начинаются скандалы и драки «на ножиках».

Говорят, что в комплексе «Осиновая Роща», в Парголово, целое семейство сосед порезал. Придурок был, а лечить насильно нельзя. Его туда мамочка отселила, тоже в «студию» – от себя подальше. А он пришёл, как будто в гости, с молотком. И давай махать во все стороны…

Я валялась на угловом диване, щёлкала пультом телевизора, перебирала каналы, но не нашла ничего интересного. Моя собственная жизнь столь пёстрая и завлекательная, что сериалы и рядом не стояли. Надо бы обедом заняться. Но лень, чёрт возьми! Привыкла или в кафе забегать, или у других побираться. Позавтракала мюслями без сахара. А на обед надо сварить коричневый рис басмати с кусочком говядины и рапсовым маслом. На десерт у меня есть мороженая малина. Яичко – через день, рыба – тоже.

На такой жаре, когда и солнце, и батареи шпарят, всё время хочется пить. Рядом, на тележке, стоит в графине вода с лимоном. Тошнота окончательно не уходит, и потому аппетита практически нет. А, бывает, я только и думаю, что о бабушкиных наваристых щах и о жареной картошке с котлетой. Прочь, это яд, холестерин! И вообще – конец света…

Я закемарила под бормотание телека и потому не сразу услышала мелодию смартфона. Мне снился огромный белый торт на чужом столике в «Европе». И блестящие пары, что кружились под живой оркестр. Жаль, что мы никогда уже не встретимся с Оноре Арманом. Наверное, сбежал французик со страху после истории с Печениным, и больше не появится. Обрадовался, что тогда не поехал со мной. Хотя ему-то ничто не грозило.