Инна Тронина - Постумия

– Понятно. – Юрий оглядел столовую – всё ли в порядке. Потом повесил себе на шею беременную кошку, которую он называл котицей. Кот бодал лбом мою ногу и тёрся об неё ухом. – Всегда рад помочь. Константин, ты слышал? Забудь о нашем разговоре – в своих же интересах.

– Не баклан, – пробурчал Чёрный.

Не знаю, чего он ждал от нас, но вдруг насупился. «Пузырь» ему поставили, накормили, с собой гостинца завернули – детишкам. А он сам пожелал уйти. Неужели ждал гонорара? А почему нет? Сейчас всё деньгами измеряют.

Потом Юрий всё нам объяснил. Костя обиделся, потому что мы не заинтересовались его старшим сыном, обожаемым Лёшкой. Честно говоря, мы напрочь о мальчишке забыли. Как и о том, что хотели прогуляться вдоль залива.

14 марта (ранний вечер). Смартфон заиграл в кармане Богдана, когда мы уже выходили из дома. Небо так и сияло над нами – без единого облачка. Там лопались радужные пузыри, летали прозрачные спирали. И я на секунду-другую застыла, глядя ввысь. Старалась представить, как в бесконечной синеве существуют наши с Богданом родители, родные Юрия Даля, Борис. И вместе с ними – Летка-Енька, Печенин, пего дружки-бандиты. Впрочем, для Бога все равны.

– Да, дядя Сева! – Богдан щёлкнул пультом, открывая джип. – Мы ещё в Комарово, но уже выезжаем. Да-да, ясно, сейчас рванём. А в чём дело, нельзя сказать? Понятно – при встрече. Где встречаемся? У «Старой деревни»? Хорошо, как только сможем…

Через двадцать минут джип уже мчался по Приморскому шоссе. По счастью, шлагбаум не выезде из посёлка был открыт, и ждать не пришлось. Хоть и элитные места, а дороги вокруг, особенно если лесом скосить – тоже «родина мата». Перебрав все возможные комбинации из заветных пяти слов, мы допрыгали до приличной трассы.

Для середины марта было очень тепло. Лично мне даже жарко. Брат врубил «Океан Эльзы» – нам обоим эта группа легла на душу. По-украински мы понимали плохо. Но музыка, вокал цепляли что-то внутри, будили приятные эмоции. Немного раньше мы слушали группы «Muse» и «Maroons», а также «Анастейшу». Главным образом, потому, что они пели вживую. Там, в доме у Даля, мне было комфортно и радостно. А на шоссе, от мелькания столбов и деревьев, снова замутило. Было впечатление, что я отравилась табаком. Я про себя дала обет завязать с куревом навечно. Теперь мне это будет легко.

А дальше напал озноб – как тогда, в поезде. Кроме пирогов, мы у Даля съели пельмени с зеленью, немного сыра. Ещё персиковый кекс – без муки, но с творогом. Всех этих вкусностей Юрий напихал нам в огромный пакет – для своего друга Севы. Тот, конечно, опять весь в работе, даже в субботу. Зуб даю, что он забыл сначала позавтракать, а потом пообедать.

– Накормите его хотя бы ужином! – слёзно упрашивал нас Даль. Мы торжественно обещали это сделать. – И передайте, чтобы навестил меня при первой же возможности. Работа, как говорится, не волк…

Уезжая утром с «Просвета», я прихватила с собой баночку пюре «Бананы с молоком» – чисто на всякий случай. Думала, что проголодаюсь на природе, и не ожидала обильного застолья. Получилось наоборот. Дико воняло выхлопами. Особенно в пробках – у Сестрорецка и у Разлива. Мимо, как призрак, мелькнул белый поезд «Аллегро», вызвав у меня острую тоску.

Короче, меня раздражало буквально всё. Шоссе узкое, без отбойников, что очень опасно. Какой-то хмырь на «Ямахе» подрезал нас, и Богдан едва не навертел джип на столб. А дядя ждёт напротив станции метро в чёрной «Ауди» – это его служебная. Молодец братишка, среагировал вовремя, а то бы генерал Грачёв нас не дождался. Пока ехали, обсудили положение – уже без свидетелей. Дядя как почувствовал, первый позвонил. У него нюх на такие дела. Приехал к месту встречи, видимо, полчаса назад, раз выкурил уже три сигареты. Автомобиль стоял на Липовой аллее, ближе к входу на Серафимовское кладбище.

Богдан махнул дяде рукой и проскочил мимо. Здесь негде было припарковаться. Потом мы, высунув языки, бежали назад. Маневрировали между машинами и автобусами, застрявшими в очередной пробке. Солнце сверкающим шаром катилось по небу, дробилось в бесчисленных стёклах, зажигало металл ручек и бамперов. В горле першило от пыли – стояла сушь. Город после зимы ещё не прибрали и не помыли. Дядин лимузин уже не сверкал, как чёрное зеркало, и оттого будто терял в цене. Синие полицейские номера прятались за другими машинами.

Генерал сегодня был в штатском. Мне показалось, что он сильно похудел и постарел – с тех пор, как виделись в последний раз. Богдан, наверное, подумал так же, потому что немедленно сунул пакет ему в руки.

– Вот, держи, от Юрия!.. Он очень о твоём рационе заботится. Боится, что с голоду умрёшь. Кроме того, настойчиво приглашает в гости…

– Вот спасибо! – Дядя заглянул в пакет и втянул запахи своими аристократическими ноздрями. Потом блаженно прикрыл глаза. – Юрка, как всегда, молодец. Это – единственный человек, который меня ни разу не огорчил. Сегодня вечером устрою себе пир – чтобы заесть горечь всех прочих событий. Надеюсь, что он и вас накормил.

– Дня три переваривать будем! – Богдан похлопал себя по животу. – А что стряслось-то?

– Много всякого разного. – Генерал оглядел нас припухшими воспалёнными глазами. – А у вас какие новости?

– Переговорили с Юрием Далем и Константином Чёрным… – начал Богдан.

– А второй кто? – Дядины брови, и так стоящие почти вертикально, поползли вверх.

– Подсобный рабочий. Живёт в посёлке, ходит по дворам, по домам. Исполняет обязанности садовника, уборщика. Производит, при надобности, мелкий ремонт. Само собой, слышал разговоры хозяев. И с ним тоже делились, обсуждали новости. Юрий его позвал, потому что сам столько не знает.

– Понял. Обслуга всегда вынюхает то, что хозяевам и не снилось, – саркастически усмехнулся дядюшка.

– Так вот, за последнее время дом Печенина несколько раз подвергался ограблению и разгрому. По окнам стреляли из автомата, но явно без намерения убить хозяина. Скорее, хотели его запугать. Правда, двух собак прикончили. Вынесли драгоценностей и вещей более чем на десять миллионов рублей. По крайней мере, такую сумму озвучил Чёрный со слов Печенина…

Богдан докладывал, как на оперативке. Дядя сидел за рулём, брат – рядом с ним. Я устроилась сзади и изучала окрестности – нет ли чего подозрительного. Но нами никто не интересовался.

– О прошлом Печенина я напишу справку, – продолжал майор Ружецкий. – Но сейчас хочу обратить внимание на одно очень важное обстоятельство. Оно, кстати, в корне меняет всю картину…

– Ну-ну, что вы там нарыли? – Дядя облизнул сухие губы. У него явно был жар, причём сильный.

И я подумала, что нужно вызвать врача – хотя бы из числа знакомых. Ни в какую поликлинику генерал, конечно, не поедет. Да и меня пошлёт, пожалуй. Он вообще считает любое лечение баловством.