Инна Тронина - Постумия

Болтливостью Костя явно не отличался. Пока не выпил три стакана наливки, вообще только сопел и водил волосатым пальцем по льняной, с кистями, скатерти. То ли стеснялся нас, то ли серчал, что зря теряет время, когда так много работы. Юрий, чтобы не молчать, разогревал его беседой о сыне. Похоже, это подействовало, потому что Костя с каждой минутой вдохновлялся всё больше.

– Мать у Алёшки – сука. Боюсь, что в неё пойдёт. Лицом-то – вылитый! Совсем на меня не похож – русый, сероглазый. Я ведь тоже из Уфы родом. А Ленка – из Подпорожья. Мне на танцах наврала, что в Питере прописана. Но для меня это было не главное. Всё равно бы женился. Я не жилплощади искал, а семьи. Родители мои голимые на «резинке» работали. Оба спились. Сперва только по праздникам, потом – по выходным. Потом… – Костя махнул рукой. – Я хотел, чтобы у меня всё было по-другому. Уехал далеко, нашёл девчонку. Вроде, приличную. Конечно, не целочку, но вполне ничего. Сразу сказал, что хочу много детей, и пить не стану. Она – всецело «за». Очень от бати своего настрадалась. Тоже здесь работала, коттеджи убирала. А когда мне рожу попортили, вещи собрала – и привет. А мелкие до сих пор ночью по мамке плачут. Что я им скажу?.. Вот, Лёху в училище отдали – хорошо. А то здесь многие пацаны «кинулись» от передозировки «герыча». И, главное, вся зараза не от обслуги идёт, а от господ – сверху вниз. У нас-то откуда деньги? А у этих – сплошные «брызги мозга». Сами «обжабанные», и наших детей угощают. А потом жарят сосиски на Вечном огне…

– Бывает, не только сосиски, но и людей, – сквозь зубы выдавил Богдан. – Так мужик один погиб. За то, что замечание сделал.

– Надо парня оградить от здешней публики, – согласился Юрий. – А то соблазнов – выше крыши. Ведь подростковая психика очень неустойчива. Хочется всего и сразу. Я уже говорил ребятам, что за недели три шикарные «тачки» попёрли. «Porsche Macan» – в «Репе». Ещё два – «Cayenne» и «Panamera» – здесь, в посёлке. Угоняют «под заказ» и увозят на Кавказ! – продекламировал Даль. – И, главное, хозяева особо не горюют. Дело наживное. Бог дал – Бог взял. Потом опять даст. Куда денется?

– Я сейчас от Ильиничны пришёл. – Костя опять наполнил стакан. – Тихая бабулька. Пенсия по документам – десять тысяч. А один из «Порше» ейный был – тоже по документам. Три с половиной «лимона» стоил. А она инженером в НИИ была, сто двадцать получала. На пенсию ушла со ста пятидесяти. Понятно, не сама скопила на «поршень».

Костя поднял стакан, опрокинул наливку в рот, облизал губы. Теперь его не нужно было подгонять. Я едва успевала менять кассеты в диктофоне, а Богдан – кивать. Приходилось возиться вслепую, под столом, потому что разрешения мы не спрашивали. Да и до сути пока не добрались, хотя это могло случиться в любой момент.

– Так все знают, что её зять в кузовах своих «Газелей» возит амфитамин. А доказательств нет. По крайней мере, так говорят в ФСКН, – понизил голос Юрий. – Тоже специалист классный – и невпихуемое впихнёт в тайники. По выходным тут такие «тачки» можно увидеть – отпад! Все с полицейскими номерами. Или «следаки»-важняки. Тоже в баньках и на шашлычках расслабляются…

– А потом говорят на брифингах, что преступности стало в разы меньше, – загорелся Богдан. – Важно ведь, что именно считать преступлением. Кто спорит, везде есть приличные люди. Но их, к сожалению, мало. Взрослые уже мужики, а тоже ведутся на искушения, понимают намёки. В вашем же посёлке взяли одного барыгу. Он на сайте «Шёлковый путь» в открытую торговал «дурью». Кроме того, подозревался в отмывании денег, в вымогательствах, даже в убийствах. И пришлось отпустить гада.

– Так это же приятель Лёньки Печенина! – Костя поднял палец вверх. – Говорят, он за границу сбежал.

– Кто, Печенин? – удивилась я, вспомнив ночную сцену.

– Нет, дружок его, Баландин. Говорящая фамилия, верно? Только не хлебать ему баланду. Если прихватят его, другой в зону пойдёт – на замену. Так и того не дождёшься. Лёнька-то, чудак на букву «м», торгует иностранными орденами, как картошкой. Сам слышал ещё прошлым летом, когда живые изгороди Баландину делал. Лёнька какой-то «спящий орден» ему предлагал задёшево. Фиг знает, что это за зверь…

– Так называется орден, которым больше не награждают, – объяснил Богдан. – Все советские ордена, к примеру, тоже «спящие».

– У Печенина есть своя арт-галерея. Называется «Антураж». Вот там он и принимает клиентов, – охотно делился своими данными Костя Чёрный. – И рамы все висят старинные – я в этом разбираюсь. А считается, что новодел. Так Лёня ногой двери к любому начальству открывает – сам говорил. Были люди, что хотели лавочку эту прикрыть, так их били смертным боем. Кто-то и помер даже. И опять тишина. Хулиганы, на бытовой почве. Вот уж кого надо бы к стенке поставить! Так нет, у нас не сталинские времена…

– И, тем не менее, к стенке его поставили, – загадочно усмехнулся Даль. Костя вытаращил на него глаза. Так, что они буквально выпали из орбит. – Жаль, не по приговору суда. Но, в любом случае, сюда он больше не вернётся. Вот ребята и приехали – узнать, что к чему.

Костя сидел неподвижно, как памятник. И только белые его зубы радостно сверкали. Потом он трудно, будто со скрипом, повернул шею. По-новому взглянул на Богдана, на меня. Поднял руку и размашисто перекрестился, вдавливая пальцы в лоб, в грудь и в плечи. Делал он это с таким чувством, что я невольно улыбнулась. Тот джентльмен с усиками, что отрывался на Петроградке, вероятно, и не знал, как ненавидит его безотказный садовник.

– Вот радость-то! Хоть одна… Нет, сын ещё молодец. С честью несёт звание кадета. Дисциплинированный стал. Ест и спит по режиму. Никаких капризов. Понимает, что присягу принял. Раньше у друга на компьютере в «стрелялки» играл, а теперь телевизор смотрит. Переживает за Донбасс. Понял, зачем его отсюда увезли, а то всё дулся. Пуговицы, подворотнички пришивает, обувь драит. Надеюсь, что человеком оттуда вернётся. А кто Лёнчика-то почикал? Конкуренты, что ли? Помнится, его в прошлом году раз пять обносили. По окнам стреляли – в качестве предупреждения. В коттедже вскрывали стеклопакеты, что-то искали. Их легче раскурочить, чем старые деревянные окна. Достаточно отжать створку узким тонким предметом…

– Костян, ты не очень-то демонстрируй свои навыки! – пошутил Даль. – Это ведь люди из органов. Ещё поймут неправильно.

– Так я это просто ночью видел, – стушевался Костя. Мы рассмеялись, показывая, что зла ему не желаем. – За забором машину оставили и махнули на участок…

– Так чего ж ты не помешал? – удивился Юрий.

– А как тут помешаешь? – Костя развёл руками и едва не смахнул с самовара заварочный чайник. – Я один, а их целая банда. Человек пять или больше. Я возвращался из города. Увидел джип у закрытых ворот. А за забором какая-то возня.